В детство бы снова...
В детство бы снова, хотя бы на миг... Избушка старая и клёны у реки, Как птичьи гнёздышки меж таволговых веток В Святую Троицу так пахли бересклетом, А мятой перечной льняные рушники. И глиной свежею неровные полы, Обычно вёснами, как дёрн болотный лемех, Трясло их дёргало безудержное Время, И корни, рядом что, раскидистой ветлы. А стены вишенкой цветущей и ещё, Запомнил запах тот навек смурного лета, На масле сливочном картофельной котлетой И с луком жареным украинским борщом. И дланью матери шершавой от муки, Укроп где с зеленью и яблоком червивым, Как нечто дерзкое на линиях разрыва, Ведь ближе душеньке горшки да чугунки. И детством солнечным… вернуться бы туда, Где Праздник Святости с улыбками на лицах, И где, как Вечность - хлад и чистая водица, Того меж таволгой и памятью пруда.
В детство бы снова, хотя бы на миг... Избушка старая и клёны у реки, Как птичьи гнёздышки меж таволговых веток В Святую Троицу так пахли бересклетом, А мятой перечной льняные рушники. И глиной свежею неровные полы, Обычно вёснами, как дёрн болотный лемех, Трясло их дёргало безудержное Время, И корни, рядом что, раскидистой ветлы. А стены вишенкой цветущей и ещё, Запомнил запах тот навек смурного лета, На масле сливочном картофельной котлетой И с луком жареным украинским борщом. И дланью матери шершавой от муки, Укроп где с зеленью и яблоком червивым, Как нечто дерзкое на линиях разрыва, Ведь ближе душеньке горшки да чугунки. И детством солнечным… вернуться бы туда, Где Праздник Святости с улыбками на лицах, И где, как Вечность - хлад и чистая водица, Того меж таволгой и памятью пруда.