Первый казненный король в истории человечества.

Регицид (от лат. regis — «царь» и cidium — «убийство») — лишение жизни монарха. Карл I Стюарт был судим своим собственным народом и казнён публично на эшафоте у Банкетного зала в Уайтхолле. Впервые в истории Европы король предстал перед судом не как частное лицо, а как должностное — обвинённый в государственной измене против собственного народа. Карл был искренне убеждён в священном праве королей — не как в политическом удобстве, а как в буквальной истине. Именно эта убеждённость делала компромисс невозможным: человек, считающий себя ответственным только перед Богом, не может искренне принять ответственность перед парламентом. Рассказ ведётся от лица Томаса Уотта — лондонского печатника, за семь лет революции напечатавшего больше памфлетов, чем за всю предшествующую жизнь. Томас голосовал за революцию — не буквально, но всей своей деятельностью. Но стоя в толпе на Уайтхолле, он слышит не торжество, а тот единый потрясённый выдох, который вырывается из тысяч людей одновременно — и понимает: они не знают, что сделали. Казнь Карла не убила монархию. Но она убила её невинность. До 1649 года король был сакральной фигурой, защищённой не законами, а небом. После — слова оставались, но за ними была пустота: все знали, что однажды уже получилось иначе. Карл II вернулся с достаточным обаянием и достаточной осторожностью, чтобы понять: корона теперь — контракт. Яков II ушёл без крови, потому что все помнили, чем заканчивается, когда не уходят. Славная революция 1688 года и Билль о правах стали прямым следствием январского эшафота. Послесловие исследует альтернативу: живой Карл в эмиграции не создал бы мученика. Без мученичества не было бы сочувствия, питавшего реставрацию. Но главный вопрос в другом: без казни Карла не было бы прецедента. Французские революционеры в 1793 году знали, что не первые. Американские отцы-основатели создавали систему сдержек и противовесов, держа в уме английский урок. Один январский день изменил политическую философию Запада.