Шекспир 46-51
46 Душа и глаз мой - кровные враги: Погрязли в распрях, лик твой озирая, Нутро - озёра страсти презирает, А те вправляют помыслам мозги. Чтоб ты лишь с ними, требуют глаза И кровь, и ночку тёмную делила, А сердце, это нежности мерило, Чтоб только в нём лишь жгучая слеза. Мне нет бы, взять, да их и помирить, Отдав очам истомы созерцанье, А вот души возвышенной мерцанью- К тебе Луны серебряную нить. Но ведь хочу же, счастья чтоб свеча, Зажглась в сердцах, а там уж и в очах. 47 Душа и очи – плёс и острова: В одной упряжке рокот и беззвучье, Чем больше ряби лунной у излучин, Тем гуще в дебрях сумрачных трава. Звенит и сердце стрункой золотой, Внутри там, между будущим и прошлым, Как тот, у Бога выпрошенный грошик, Когда твой лик я вижу пресвятой. И в глазках темень в час, когда оно, Взорвав аортой лёгочную вену, Грустит своею замкнутой вселенной По дланям, в коих всё предречено. Увы, чем больше свёрнутых углов, Тем глуше дивный звон колоколов. 48 Всё, что послал мне милостивый бог: От горстки злата бела до гвоздя, Чтоб ворог лютый вынести не смог, Я в сейф надёжный прячу, уходя. Но вот тебя, о, Свет моих очей, Что слаще всех варений и пастил, Не то, что мот иль щедрый казначей- Любой злодей способен увести. Ведь лишь душа моя, о том и речь!.. Парчой своих изысканных шатров. Как ночь луну, способна устеречь, Тебя от зла и всяческих воров. И то, не факт – Вселенная полна, Со вкусом лжи любителей вина. 49 В годину, с коей только лишь к Кресту, Прощенье чтобы вымолить у Бога За прозу жизни, выраженной слогом, Что ворон словно, даже на свету. Иль в бездну сразу, дабы стать святым, Его со скорбью бдительного Ока, Махни рукой мне, страждущему, с окон, Чтоб видеть Святость там, средь темноты. Не верь тому, что злобная пурга Тебе на ушко ночью нашептала, Ведь даже ржа ест гордые металлы, Коль та, как лик твой, гневна и строга. Виновен в том лишь я перед тобой, Что ныне снег небесно-голубой. 50 Глядеть туда, где гор седых строка, Что жизни нить, коль рвётся, то уж сходу!.. Несётся вдаль, к логам у хуторка, Чтоб там почить, трудней мне с каждым годом. И глаз устал, и вереск близ тропы Полёг уже, что рать на поле бранном, И ржи весна увязана в снопы, И грёз моих развеялись туманы. Лишь только стон калитки да ветлы, Что подле ног развесистого клёна- Моих надежд несбыточных тылы, Как прежде, в срок - от зыбки до иконы. Сейчас бы ввысь струной полутонов, Но огнь погас в душе моей давно. 51 Винить коня за то, что тихо он Влачит мой сон в бессонницу из ночи, Негоже мне, я там ведь кинул очи Единой той, прелестнейшей из донн. Но вот назад, коль тропы будут мне, На времена безвременье межуя, Простит мне Бог, коня не пощажу я, Чтоб мчал стрелой – нагайкой по спине. И даже так, мой конь и мой слуга, К тому дворцу, к тому резному ложу, Быстрей чем я, меня домчать не сможет, Коль здесь, в душе греховная пурга! А если так, беги мой конь к овсам, А я уж сам к порочным телесам!..
46 Душа и глаз мой - кровные враги: Погрязли в распрях, лик твой озирая, Нутро - озёра страсти презирает, А те вправляют помыслам мозги. Чтоб ты лишь с ними, требуют глаза И кровь, и ночку тёмную делила, А сердце, это нежности мерило, Чтоб только в нём лишь жгучая слеза. Мне нет бы, взять, да их и помирить, Отдав очам истомы созерцанье, А вот души возвышенной мерцанью- К тебе Луны серебряную нить. Но ведь хочу же, счастья чтоб свеча, Зажглась в сердцах, а там уж и в очах. 47 Душа и очи – плёс и острова: В одной упряжке рокот и беззвучье, Чем больше ряби лунной у излучин, Тем гуще в дебрях сумрачных трава. Звенит и сердце стрункой золотой, Внутри там, между будущим и прошлым, Как тот, у Бога выпрошенный грошик, Когда твой лик я вижу пресвятой. И в глазках темень в час, когда оно, Взорвав аортой лёгочную вену, Грустит своею замкнутой вселенной По дланям, в коих всё предречено. Увы, чем больше свёрнутых углов, Тем глуше дивный звон колоколов. 48 Всё, что послал мне милостивый бог: От горстки злата бела до гвоздя, Чтоб ворог лютый вынести не смог, Я в сейф надёжный прячу, уходя. Но вот тебя, о, Свет моих очей, Что слаще всех варений и пастил, Не то, что мот иль щедрый казначей- Любой злодей способен увести. Ведь лишь душа моя, о том и речь!.. Парчой своих изысканных шатров. Как ночь луну, способна устеречь, Тебя от зла и всяческих воров. И то, не факт – Вселенная полна, Со вкусом лжи любителей вина. 49 В годину, с коей только лишь к Кресту, Прощенье чтобы вымолить у Бога За прозу жизни, выраженной слогом, Что ворон словно, даже на свету. Иль в бездну сразу, дабы стать святым, Его со скорбью бдительного Ока, Махни рукой мне, страждущему, с окон, Чтоб видеть Святость там, средь темноты. Не верь тому, что злобная пурга Тебе на ушко ночью нашептала, Ведь даже ржа ест гордые металлы, Коль та, как лик твой, гневна и строга. Виновен в том лишь я перед тобой, Что ныне снег небесно-голубой. 50 Глядеть туда, где гор седых строка, Что жизни нить, коль рвётся, то уж сходу!.. Несётся вдаль, к логам у хуторка, Чтоб там почить, трудней мне с каждым годом. И глаз устал, и вереск близ тропы Полёг уже, что рать на поле бранном, И ржи весна увязана в снопы, И грёз моих развеялись туманы. Лишь только стон калитки да ветлы, Что подле ног развесистого клёна- Моих надежд несбыточных тылы, Как прежде, в срок - от зыбки до иконы. Сейчас бы ввысь струной полутонов, Но огнь погас в душе моей давно. 51 Винить коня за то, что тихо он Влачит мой сон в бессонницу из ночи, Негоже мне, я там ведь кинул очи Единой той, прелестнейшей из донн. Но вот назад, коль тропы будут мне, На времена безвременье межуя, Простит мне Бог, коня не пощажу я, Чтоб мчал стрелой – нагайкой по спине. И даже так, мой конь и мой слуга, К тому дворцу, к тому резному ложу, Быстрей чем я, меня домчать не сможет, Коль здесь, в душе греховная пурга! А если так, беги мой конь к овсам, А я уж сам к порочным телесам!..