ЮМОР НЕ ПО НОТАМ Как Валерий Леонтьев «спас» филармонический концерт цыганским романсом

— Валерий, ты в своем уме?! Это юбилейный вечер классической музыки, здесь присутствуют министры и вся профессура консерватории! Ты не можешь выйти на сцену в этом... в обтягивающем кожаном костюме и спеть «Очи черные»! Это конец твоей карьеры! — в истерике кричал художественный руководитель филармонии, пытаясь не пустить певца на сцену. Леонтьев, поправляя кружевной воротник и загадочно улыбаясь, лишь пожал плечами: — Спокойно. Они думают, что пришли на концерт академического вокала. А сейчас они узнают, что такое настоящий «казанова» советской эстрады.Но что же толкнуло главного секс-символа 80-х на такой дерзкий поступок? Предыстория: Бунтарь в филармонии Дело было в середине 1980-х годов. Валерий Леонтьев уже был суперзвездой, собирал стадионы и сводил с ума миллионы женщин своими смелыми костюмами, пластикой и энергетикой. Однако официальная советская «культурная элита» смотрела на него свысока, считая его творчество «легкомысленным» и «несерьезным». Однажды его, в порядке «воспитательной меры», включили в программу престижного концерта классической и народной музыки в Колонном зале Дома Союзов. Первый акт состоял из скучнейших арий, романсов в исполнении оперных див и выступлений народных хоров. Публика в партере откровенно скучала, а профессора консерватории в первых рядах дремали, попивая воду. Леонтьев должен был закрывать первое отделение. И он решил устроить настоящий культурный шок. Сама шутка: Цыганский драйв в кожаном корсете Когда объявили его выход, зал издал звук, похожий на вздох разочарования. На сцену выпорхнул Леонтьев — в ультрамодном, обтягивающем кожаном комбинезоне с блестками, с пышной гривой волос и дерзким взглядом. Оркестр заиграл вступление... и вдруг Валерий вместо запланированного советского шлягера затянул старинный цыганский романс «Очи черные». Но как он его спел! Это не было похоже на томное исполнение в ресторане. Это был взрыв страсти, отчаяния и невероятной энергии. Леонтьев пел так, будто от этого зависела его жизнь, перемежая пение сложными танцевальными па, прыжками и фирменными взмахами рук. Первые тридцать секунд в зале стояла мертвая тишина — шок был тотальным. Министры в правительственной ложе выронили бинокли. Профессора в первом ряду протерли очки и уставились на сцену, не веря своим глазам и ушам. А потом... произошло чудо. Цыганский драйв в исполнении этого «кожаного» артиста пробил броню академизма. Сначала кто-то из задних рядов начал робко хлопать в такт. Потом подхватили молодые зрители. А под конец песни, когда Леонтьев взял невероятно высокую, пронзительную ноту и упал на колени в центре сцены, вскочил весь партер. Дамы аплодировали стоя, мужчины кричали «Браво!», а тот самый художественный руководитель, который за кулисами грозил ему концом карьеры, стоял у кулис и... вытирал слезы восторга. Финал истории Валерий поклонился, подмигнул оцепеневшей правительственной ложе и вальяжной походкой ушел за кулисы. Зал ревел еще десять минут, требуя биса, чего в Колонном зале на таких мероприятиях отродясь не бывало. С того дня отношение к Леонтьеву в высоких кругах изменилось. Он доказал, что настоящий артист может заставить плакать и аплодировать любого зрителя — будь то фанатка на стадионе или академик в партере, — если в его исполнении есть искра и душа. А история эта вошла в музыкальный фольклор как «Культурная диверсия Валерия Леонтьева».