На холсте бытия...
На холсте Бытия акварелью обветренных уст, Словно кистью Творец, я рисую грядущую осень, Где по струйкам дождя лист свой алый рябиновый куст, Завернувшись в туман, как в купель, опускает на плёсы. Где над блюдцами глаз, в коих звёзды осели на дне, Строчки блеклых ресниц нежно струнками лучиков гладя, Так покорно смирны, по моей ли, Его ли вине, Обереги бровей и кудрей серебристые пряди. А бороздки морщин на челе глубоки, словно рвы, Их бы тушью зари иль гуашью заката закрасить, Иль, как прядь на виске, забелить серебром, но, увы, Между мной и Творцом слишком много ещё разногласий.
На холсте Бытия акварелью обветренных уст, Словно кистью Творец, я рисую грядущую осень, Где по струйкам дождя лист свой алый рябиновый куст, Завернувшись в туман, как в купель, опускает на плёсы. Где над блюдцами глаз, в коих звёзды осели на дне, Строчки блеклых ресниц нежно струнками лучиков гладя, Так покорно смирны, по моей ли, Его ли вине, Обереги бровей и кудрей серебристые пряди. А бороздки морщин на челе глубоки, словно рвы, Их бы тушью зари иль гуашью заката закрасить, Иль, как прядь на виске, забелить серебром, но, увы, Между мной и Творцом слишком много ещё разногласий.