ЮМОР НЕ ПО НОТАМ Как Юрий Визбор «перепугал чиновников песней про альпинистов, приняв их за шпионов

— Юрий Иосифович, ну что вы поете! — багровел председатель худсовета филармонии, вытирая платком лысину. — У вас в песне «лыжня уходит в туман», «весь мир на ладони» и какие-то странные люди, которые «ходят в связках». Это же прямая аналогия с бегством из СССР и заговором! Вы же советский человек, пишите про целину и БАМ! Визбор, с его неизменной, чуть лукавой улыбкой и прищуром добрых глаз, посмотрел на паникера-чиновника, поправил гитару и спокойно ответил: — Голубчик, связки — это чтобы не сорваться в пропасть. А туман — это просто погода. Если вы боитесь тумана, вам лучше не выходить из кабинета, а то вдруг сквозняк унесет в капиталистический лагерь.Но что же заставило автора самой душевной и оптимистичной советской песни довести партийных цензоров до нервного тика? Предыстория: Романтика гор и идеологическая бдительность Дело было в конце 1960-х — начале 1970-х. Юрий Визбор был не просто бардом, он был кумиром миллионов. Его песни под гитару у костра звучали по всему Союзу — от студенческих общежитий до геологических экспедиций. Он пел о дружбе, о верности, о горах, которые тогда были символом свободы и настоящей мужской работы. Визбор сам был заядлым альпинистом и журналистом, и его песни были пропитаны духом романтики и риска. В то же время в СССР царила эпоха «застоя», и идеологический контроль был жестким. Всё, что не восхваляло партию и трудовые подвиги, вызывало подозрение. Особое раздражение у чиновников вызывали песни про альпинистов. «Какие еще горы? — думали они. — Какой еще "весь мир на ладони"? У советского человека должен быть только один путь — к коммунизму! А эти люди ходят куда хотят, поют какие-то странные песни, связь у них "надежда"… Не иначе как антисоветчики и потенциальные диссиденты!» Сама шутка: Худсовет и «Домбайский вальс» Визбора вызвали на ковер в Министерство культуры для прослушивания новых песен перед утверждением программы. В маленькой душной комнате за длинным столом сидели пять строгих женщин в серых костюмах и тот самый председатель, который ненавидел альпинистов. — Ну-с, Юрий Иосифович, — сказал председатель, глядя на список песен Визбора. — Что это за название такое странное? «Гимн альпинистам». Исполните-ка нам этот… вальс. Визбор вздохнул, взял гитару и запел свой знаменитый «Домбайский вальс»: «Лыжня уходит в туман, вьется средь буков и сосен… Каждый здесь побывал, каждый здесь что-то унес… С той поры, как мы ушли, странный мир изменился…» Он пел искренне, с чувством. Но стоило ему допеть до припева, как председатель вскочил с кресла: — Стоп! Хватит! Вы слышите, что вы поете?! «С той поры, как мы ушли, странный мир изменился»! Какой мир изменился? В СССР мир стабилен! Вы на что намекаете?! И эти ваши «люди в связках»… Это же организованная преступная группировка по незаконному пересечению границы! Вы поете про побег, Визбор! И еще этот ваш Домбай… Это же в Грузии, да? Прямо на границе! Вы провокатор, батенька! Визбор, который во время войны служил на флоте и был журналистом, повидал всякое, поэтому сохранял невозмутимость. — Товарищ председатель, — начал он, когда шум утих. — Вы же сами только что сказали, что Домбай — это в Грузии, в СССР. Значит, мы находимся внутри страны. Люди ходят в связках, чтобы, не дай бог, не упасть в трещину. А туман — это метеорологическое явление. Если для вас туман — это политическая метафора, то я вам сочувствую. Может быть, вам стоит выпить кофе? — Не дерзите, Визбор! — завизжала одна из цензоров. — И еще у вас в песне: «Мы должны пройти». Почему это вы «должны»? Кому должны? Партия вам не приказывала! Визбор понял, что логика здесь бессильна. Он хитро улыбнулся и сказал: — Ну хорошо, если вам не нравится альпинизм, давайте спою про геологию. Там всё по плану, всё для Родины. Песня «Атланты».