РАЗМЫШЛЕНИЯ О ГЛАВЕ ВАЙЕЦЕЙ
Рав Бецалель Мандел ВСЕ ЗАБЫТО И ПРОЩЕНО, ДА? РАЗМЫШЛЕНИЯ О ГЛАВЕ ВАЙЕЦЕЙ. Берешит 29:31 «И увидел Б-г, что Лея ненавидима, и отверз утробу ее...». Лея тоже была участницей обмана, подстроенного Лаваном против Яакова; она заняла место Рахель, поэтому неприязнь, которую испытывал к ней Яаков, продолжала сохраняться. Однако, если мы посмотрим на стих, непосредственно предшествующий этому, то может показаться, что есть несоответствие: «И Яаков полюбил Рахель больше, чем Лею». Получается, он любил и Лею, но просто Рахель любил больше. Это совсем не то же, что ненависть к Лее, не так ли? Рамбан цитирует некоторые комментарии, объясняющие, что слова «ненавидел», «сэнуа», означает именно меньшую любовь. Однако перевод слова «сэнуа» не однозначен. Недавно народ Израиля потерял великого человека, бывшего главного раввина Англии Йонатана Сакса. В одной из своих знаменитых еженедельных аналитических глав рабби Сакс указывает, что в стихе говорится: Вс-вышний увидел, что Лея «сэнуа». Казалось бы, это видел только Вс-вышний — ненависть, никем не замеченную. Даже сам Яаков чувствовал, что он преодолел боль и действительно полюбил Лею. Он определенно ничего не делал и ничего не говорил, из чего бы следовало, что он ненавидит Лею. Однако на очень глубоком и тонком уровне он не смог полностью избавиться от чувства предательства. Это было настолько незаметно, что только Вс-вышний смог увидеть. Суть ситуации выразилась в именах трех первых детей Леи: Реувена, Шимона и Леви. Реувен — «ра'а Ашем бэанйи» — так как увидел Вс-вышний мое горе, дал мне сына. Шимон — «ки сэнуа анохи» — поскольку меня ненавидели… Леви — «йилаве иши эйлай» — теперь муж мой будет привязан ко мне. Подсознательно в момент истины Лея выражала свое ощущение — ее презирают из-за заговора отца. Иногда мы обижаем кого-то, извиняемся и уверены, что все прощено и забыто. На примере Леи, мы получаем урок, насколько глубоко может быть чувство обиды и как трудно по-настоящему ее преодолеть и простить. Знаменитый маггид Иерусалима рав Шалом Швадрон рассказывал о себе следующую историю. Рав Шалом периодически ездил в маленькие Израильские поселения — ишувим, — где он произносил речи, чтобы побудить местных жителей соблюдать Тору и заповеди. Во время одного из таких визитов рав Шалом провел в небольшом ишуве весь Шаббат, на который пришелся Рош Ходеш. Помимо своего ораторского таланта, рав Шалом был также хорошо известен как очень опытный Баал Тфила (кантор). Вот почему он был уверен, что его попросят провести молитву Шахарис, в которую входил Аллель, поскольку это был Рош Ходеш. Однако, к его удивлению, ишувский миньян выбрал кого-то другого. Как коэн, он удивился еще больше, когда первая алия (вызов) пошла не к высокому гостю, а к местному коэну! «Возможно, - подумал рав Шалом, - мне дадут мафтира или честь читать Афтару...», но этого тоже не произошло. Наконец, последней возможностью отдать дань уважения раву Шалому была бы просьба, чтобы он возглавил молитву Мусаф, и конечно же, рав Шалом думал, что именно это и запланировано. И снова он был разочарован, опять местный парень получил почетное право возглавить Мусаф. Рав Шалом чувствовал себя обиженным, однако, будучи цадиком, он прилагал сознательные усилия, чтобы простить ишувских людей. Он оправдывал случившееся, решив, что они, вероятно, не собирались оскорблять великого цадика и, вероятно, просто не знали, насколько уместно почтить высокого гостя. Он повторял это в уме, пока не убедил себя, что это так. Как известно всем нам, в Рош Ходеш четвертое благословение шаббата в Мусафе начинается со слов «атта яцарта», в отличие от обычного шаббата, когда это благословение начинается с «тиканта шаббат»… Однако, хазан, проводивший молитву Мусаф, забыл об этом, и когда он начал читать вслух четвертое благословение, по ошибке прочитал «тиканта шаббат». Рав Шалом инстинктивно ударил по столу и поправил мужчину, крикнув «атта яцарта!!!» Теперь, когда рав Шалом рассказывал эту историю, он заканчивал словами: «До этого момента я был уверен, что правильно поработал над своим внутренним «я», чтобы простить и забыть все, что произошло. Я искренне верил, что в моем сердце достигнуто полное умиротворение и что я не держу зла на людей за их неуважение ко мне. Однако произошла странная вещь, когда я выкрикнул слова, исправляющие хазана. Я испытал теплое чувство мести в своем сердце!» Поскольку это правда, мы должны быть предельно осторожными, чтобы не обидеть другого. А если мы были недостаточно осторожны, никогда нельзя отмахиваться от нанесенной кому-то обиды, как учит нас тому урок Леи и рава Шалома. Это чувство не проходит легко.
Рав Бецалель Мандел ВСЕ ЗАБЫТО И ПРОЩЕНО, ДА? РАЗМЫШЛЕНИЯ О ГЛАВЕ ВАЙЕЦЕЙ. Берешит 29:31 «И увидел Б-г, что Лея ненавидима, и отверз утробу ее...». Лея тоже была участницей обмана, подстроенного Лаваном против Яакова; она заняла место Рахель, поэтому неприязнь, которую испытывал к ней Яаков, продолжала сохраняться. Однако, если мы посмотрим на стих, непосредственно предшествующий этому, то может показаться, что есть несоответствие: «И Яаков полюбил Рахель больше, чем Лею». Получается, он любил и Лею, но просто Рахель любил больше. Это совсем не то же, что ненависть к Лее, не так ли? Рамбан цитирует некоторые комментарии, объясняющие, что слова «ненавидел», «сэнуа», означает именно меньшую любовь. Однако перевод слова «сэнуа» не однозначен. Недавно народ Израиля потерял великого человека, бывшего главного раввина Англии Йонатана Сакса. В одной из своих знаменитых еженедельных аналитических глав рабби Сакс указывает, что в стихе говорится: Вс-вышний увидел, что Лея «сэнуа». Казалось бы, это видел только Вс-вышний — ненависть, никем не замеченную. Даже сам Яаков чувствовал, что он преодолел боль и действительно полюбил Лею. Он определенно ничего не делал и ничего не говорил, из чего бы следовало, что он ненавидит Лею. Однако на очень глубоком и тонком уровне он не смог полностью избавиться от чувства предательства. Это было настолько незаметно, что только Вс-вышний смог увидеть. Суть ситуации выразилась в именах трех первых детей Леи: Реувена, Шимона и Леви. Реувен — «ра'а Ашем бэанйи» — так как увидел Вс-вышний мое горе, дал мне сына. Шимон — «ки сэнуа анохи» — поскольку меня ненавидели… Леви — «йилаве иши эйлай» — теперь муж мой будет привязан ко мне. Подсознательно в момент истины Лея выражала свое ощущение — ее презирают из-за заговора отца. Иногда мы обижаем кого-то, извиняемся и уверены, что все прощено и забыто. На примере Леи, мы получаем урок, насколько глубоко может быть чувство обиды и как трудно по-настоящему ее преодолеть и простить. Знаменитый маггид Иерусалима рав Шалом Швадрон рассказывал о себе следующую историю. Рав Шалом периодически ездил в маленькие Израильские поселения — ишувим, — где он произносил речи, чтобы побудить местных жителей соблюдать Тору и заповеди. Во время одного из таких визитов рав Шалом провел в небольшом ишуве весь Шаббат, на который пришелся Рош Ходеш. Помимо своего ораторского таланта, рав Шалом был также хорошо известен как очень опытный Баал Тфила (кантор). Вот почему он был уверен, что его попросят провести молитву Шахарис, в которую входил Аллель, поскольку это был Рош Ходеш. Однако, к его удивлению, ишувский миньян выбрал кого-то другого. Как коэн, он удивился еще больше, когда первая алия (вызов) пошла не к высокому гостю, а к местному коэну! «Возможно, - подумал рав Шалом, - мне дадут мафтира или честь читать Афтару...», но этого тоже не произошло. Наконец, последней возможностью отдать дань уважения раву Шалому была бы просьба, чтобы он возглавил молитву Мусаф, и конечно же, рав Шалом думал, что именно это и запланировано. И снова он был разочарован, опять местный парень получил почетное право возглавить Мусаф. Рав Шалом чувствовал себя обиженным, однако, будучи цадиком, он прилагал сознательные усилия, чтобы простить ишувских людей. Он оправдывал случившееся, решив, что они, вероятно, не собирались оскорблять великого цадика и, вероятно, просто не знали, насколько уместно почтить высокого гостя. Он повторял это в уме, пока не убедил себя, что это так. Как известно всем нам, в Рош Ходеш четвертое благословение шаббата в Мусафе начинается со слов «атта яцарта», в отличие от обычного шаббата, когда это благословение начинается с «тиканта шаббат»… Однако, хазан, проводивший молитву Мусаф, забыл об этом, и когда он начал читать вслух четвертое благословение, по ошибке прочитал «тиканта шаббат». Рав Шалом инстинктивно ударил по столу и поправил мужчину, крикнув «атта яцарта!!!» Теперь, когда рав Шалом рассказывал эту историю, он заканчивал словами: «До этого момента я был уверен, что правильно поработал над своим внутренним «я», чтобы простить и забыть все, что произошло. Я искренне верил, что в моем сердце достигнуто полное умиротворение и что я не держу зла на людей за их неуважение ко мне. Однако произошла странная вещь, когда я выкрикнул слова, исправляющие хазана. Я испытал теплое чувство мести в своем сердце!» Поскольку это правда, мы должны быть предельно осторожными, чтобы не обидеть другого. А если мы были недостаточно осторожны, никогда нельзя отмахиваться от нанесенной кому-то обиды, как учит нас тому урок Леи и рава Шалома. Это чувство не проходит легко.