Вечный идеализм философии: Часть 3. Прагматизм – попытки к освобождению

#философия #метафилософия #гейдеггер #хайдеггер #времяибытие #шопенгауэр #миркакволяипредставление #прагматизм #поппер #уильямджеймс #шестов #пирс #идеализм Во время предыдущих наших сессий этой серии, мы рассматривали идеалистические основоположения различных западных философских течений в истории, которые контрастируют с прагматическим подходом Шопенгауэра, выражаемым в его магистральной книге: «Мир как воля и представление»: «…это именно их действие и именно в последнем заключается действительность вещи, а требование бытия объекта вне представления субъекта и бытия действительной вещи отдельно от ее действия вовсе не имеет смысла и является противоречием». Чарльс Пирс это положение обобщает следующим образом: «не было действия» значит «не было действительности». Учение Джеймса, именуемое прагматизмом, как раз исходит из субъекта при определении понятия. Прагматизм сводит проблематику истины к возможности ее верификации. Истина это больше не раз навсегда зафиксированное отношение между представлением и его предметом, а как выразился Джеймс: «истинными являются те идеи, которые способны адаптироваться, мотивировать, подтверждать и верифицировать». Таким образом, прагматизм не расстается с абсолютизмом, а пытается найти его в процессе: «истина делается из идеи. Она становится истинной, события делают ее истинной. Ее истинность, на самом деле, является событием, процессом: другими словами, процессом ее проверяют, верифицируют. Ее способность верифицировать является подтверждением ее истинности». Получается, что истина, согласно прагматизму, кроется в сфере изменчивого, что ведет либо к растворению понятия истины в релятивизме, либо к новому роду самопротиворечивого идеализма по поводу критериев верификации, как у философов венского кружка, как у, например, Карла Поппера. Предположение о независимой объективной реальности в отношении к нам остается, во всяком случае, совершенно бессмысленно и иррелевантно желающему индивиду, к которому обращается нормативность. Но если бы желающих индивидов не было, тогда и нормативного вообще не было бы, а «объективность, если с ней серьезно считаться, требует от нас, согласно Шестову, чтобы мы не приписывали природе ни одного из тех свойств, которые присущи думающему и стремящемуся к тем или иным целям человеку», в то же время, как по Гейдеггеру: «бытие-в-мире при этом с самого начала поставлено на восприятие, мнение, уверенность и веру, образ действий, сам всегда уже являющийся фундированным модусом бытия-в-мире». Даже если мы, как утверждает Гейдеггер, всегда стоим перед истинной (разомкнутой) структурой реальности, нам для того, чтобы передавать суждения о ней, придется совершать словесную фиксацию понятий. Это, в свою очередь, требует ее интерпретации, т.е. нахождения к ней в некотором отношении, исходя из наших собственных условий, что разрушительно влияет на абсолютную объективность. Итак, на каком основании вообще возможно высказываться о реальности как таковой? Откуда критерий ее подлинности, если не от нас, также как и для нас самих?