ПРЕДАТЕЛЬСТВО В СЕМЬЕ

Я ехал на ужин к дочери, предвкушая тёплый семейный. Вечер, когда мне пришло сообщение от адвоката: "Срочно перезвони, сердце ёкнуло. Я сразу набрал его. То, что он сказал про мою дочь, до сих пор не укладывается в голове". Друзья, напишите, из какого вы города и сколько вам лет. Очень интересно, кто нас смотрит. Приятного прослушивания. Мои руки только что лежали на квартальных отчётах, когда телефон завибрировал. На экране высветилась Михаил Руденко. Срочно позвони. Срочно, Эльвира. Ручка выскользнула из пальцев. 30 лет я поднимал Харитоно в техно. И за всё это время Михаил ни разу не писал срочно по поводу семьи. Я нажал вызов, даже не дождавшись, пока экран потемнеет. Юрий, голос Михаила был сухой и жёсткий. Я обязан тебя предупредить. Эльвира подала иск. Она хочет признать тебя недееспособным, как руководителя компании. Слова прошли по коже ледяной струёй. Что ты сказал? У неё группа акционеров. Они утверждают, что ты утратил хватку из-за эмоциональной нестабильности. Я буквально валился в кресло. Сквозь панорамные окна кабинет выходил на центр Новосибирска, но всё, что я видел, расплывчатые линии. Этот же вид я наблюдал все последние десятилетия, строя компанию для неё. Сколько у нас времени? Слушание через неделю. Нужно действовать быстро. Губы пересохли. Неделя. Значит, она готовила всё это месяцами. Документы уже собраны, финансовые отчёты, якобы указывающие иностранные решения, показания с заседаний совета. Я встал, начал расхаживать между столом и окном. По стеклу катились струи дождя, будто слёзы, которые я не мог себе позволить. Какие показания? Эмоциональные вспышки, стратегические ошибки. Они рисуют тебя человеком, теряющим контроль. Это абсурд. Но даже говоря это, я вспомнил, как недавно перегнул палку на совете. слишком резко встал в защиту прежней стратегии, чуть повысил голос. "Я знаю, что это абсурд", - продолжил Михаил, но у них бумаги, Юрий, много. Комната вокруг словно жалась: дипломы, фото с запусков, грамоты за заслуги. Всё обесценилось в одно мгновение, если моя дочка может отнять у меня всё это. Кто ещё в курсе? Пока дело под грифом, но она уже заручилась поддержкой. Ярослав Кораблёв, Полина Виноградова, ещё трое. Завтра встречаются. Я сжал трубку, обещала дивиденды повыше, если сменится руководство. Вернее, если руководство будет она. Предательство било глубже любых потерь. Эльвира моя умная, амбициозная дочка. Я растил её, чтобы однажды передать ей всё. Но не так, никогда не так. Что от меня нужно? Всё. Финансовые отчёты, медсправки, подтверждение дееспособности, характеристики. У нас 7 дней на подготовку защиты. Я закрыл глаза. Ещё позавчера собирался обсудить с ней повышение до генерального во в течение года, а теперь она хочет стереть меня в порошок. Юрий, ты тут? Да. Мой голос прозвучал чужим даже для меня. Назначай все нужные встречи. Я освобожу расписание. Отлично. Только не говори с ней пока. Нужно понять их тактику. После звонка я остался сидеть в темноте. Окна кабинета выходили на ночной Новосибирск. Но тот уют, который я знал, исчез. Исчезла стабильность. Я собрался автоматически. Пальто, портфель, ключи, всё как обычно, те же движения, что и десятки лет до этого. Только теперь всё стало другим. Лифт опускался молча, 50 этажей, ноги дрожали. В подземном паркинге я просидел в машине минут 10. Руки сжимали руль. В голове крутилось одно: Эльвира, сегодня у неё семейный ужин. Наша еженедельная традиция мне идти, делать вид, будто ничего не произошло. Но, может, именно сейчас мне нужно увидеть её? Лицо, посмотреть в глаза, понять, кто она теперь. Я завёл двигатель. Поток вечернего Новосибирска втянул меня в себя. Я направился в сторону Академгородка, туда, где возможно. Меня ждала не семья, а враг. Дверь открылась до того, как я успел постучать. На пороге стояла Эльвира в кремовом свитере. Улыбка идеально до миллиметра. Папа как раз вовремя. Её объятие было выверенным, почти театральным. Проходи, на улице промозгла. Я вглядывался в лицо, ища трещину. Не нашёл. Соня весь день спрашивает про дедушку. Эльвира провела меня в прихожую. Она снова рисовала, хочет тебя показать. В доме пахло жареной курицей и ложью. На кухне Тимур накрывал на стол, встретил меня с натянутой бодростью. Юрий, рад видеть. Пожал мне руку слишком долго. Чаю или что покрепче? - бакал вина. Я наблюдал за тем, как Эльвира с точностью хореографа движется по кухне, как по повестке заседания совета. В комнату вбежала Соня в комбинезоне, испачканном краской. Дедушка, я поднял её с облегчением, хоть что-то здесь было настоящим. А что за рисунок? Это мы в офисе. Вот ты за большим столом, а вот я на вертушке. Она вручила мне лист с карандашными человечками и фирменными цветами харитонов техно. Чисто, искренне. Всё, чего не хватало её матери. Красота, солнышко. Я поцеловал её в лоб, - поймал взгляд Эльвиры. Что-то мел