Не пой красавица при мне Рахманинов - Пушкин транс. и исп. Мария Студеновская для MusicStepsLab

Тоска по своей внутренней правде. Мы часто испытываем тягостное чувство, что живем не своей жизнью. Что мы могли бы прожить свою жизнь иначе. Как мы можем тосковать по тому, чего не было? Дело в том, что внутри нас существует этот иной образ, другая жизнь, другой я. Только будучи знакомым с ним, мы можем испытывать потерю. Мы домысливаем ту возможную линию жизни, которой не суждено было состоятся. Именно ощущение утраты дает нам понять ценность прошедших отношений, прошлого опыта. За этой ценностью скрыта нереализованная потребность: именно этот дефицит заставляет нас страдать и жалеть себя. Я мог получить “там” любовь и быть счастливым! Но теперь эта жизнь мне недоступна, и я уже никогда не буду так любим… Мы можем долго застревать в таком “горевании” по не прожитым жизням”, по “несостоявшимся планам”... Этот процесс очень затягивает и залипание в нем приносит свои вторичные выгоды. Жалея себя мы симулируем любовь к себе. Да, такая кривая стратегия может длиться годами, забирая львиную долю нашей энергии. К сожалению, она мало эффективна: ведь жалость не равно любовь. Не случайно во многих словарях, глагол “жалеть” имеет значение “любить”. На Руси другой любви и не знали: девушек отдавал замуж рано и вовсе не по любви. Помните, няню из Евгения Онегина? Колокольный набат в басу - с которого начинается романс, и который не прекращается на всем его протяжении, в коде звучит как панихида по другой жизни, по той жизни, которая умерла для меня. Стоит ли застревать в этом горевании? Выбор за вами. С точки зрения квантовой реальности - это просто одна из бесконечного числа возможностей. Мы не можем узнать заранее, какой выбор правильный, и есть ли он вообще - “правильный выбор”? Но мы точно можем выбрать настоящее, вместо горевания по несостоявшемуся будущему. Ведь пока мы застреваем в прошлом, мы создаем новые петли горевания: пройдет немного времени, и взглянув на свое прошлое мы будем горевать о том, что горевали, вместо того, чтобы жить… Ценным для нас может стать открытие той потребности, которая лежит за воспоминаниями. И если это потребность в принятии, или любви, или в чём угодно - мы можем найти другой способ реализовать ее. Тем более, что горевание не удовлетворяет ее, а лишь усиливает боль. Предлагаю вам прожить эту боль через музыку романса Рахманинова на стихи Пушкина Не пой. В нем мы найдем образ другой жизни - непрожитой: то, кем я мог бы быть, та часть меня, которую я вытесняю и считаю недоступной. И вот я готов “обманываться вновь”, я нашел новую музу, которая заставляет меня забыть прежнюю “роковую любовь”. Для героя стихотворения Пушкина вход в переживание об утраченной жизни возможен через музыку: “Но ты поешь - и предо мной его я вновь воображаю”. Эта кульминация романса: она отыгрывается в партии фортепиано. Быстрая пульсация, широкая фактура - все помогает нам почувствовать на телесном уровне как ощущается это страдание нашим герое. Как - будто у него поднялось давление, участился пульс, эмоции зашкаливают… Но это состояние длится буквально несколько секунд: фактура вновь входит в свои берега, и мы возвращаемся к репризе. Разрешив себе пережить эту грусть, позволив излиться возможно давно сдерживаемым слезам, мы высвобождаем давно упакованную боль. Как результат - неизбежно получаем расслабление в теле. И принятие в душе. В стихотворение Пушкин использует кольцевую композицию: первый и последняя строфа повторяются. Это достаточно редкий прием для поэзии, является абсолютной нормой для музыкальной формы инструментальной музыки. Трехчастная композиция, в которой первая и третья часть повторяются - это база практически для всех более сложных форм возникших в истории европейской классической музыки. И было бы абсолютно логично, с точки зрения музыкальной формы, если бы Рахманинов использовал эту конструкцию. Но он следует другой логике - психологического развития героя, в которой пережитое высвобождение эмоций, прожитый контакт со своим гневом, рождает совершенно новое состояние. Что же мы слышим в репризе в музыке? Совершенно понятный и легко читаемый смысл, который Рахманинов поместил в партию фортепиано. Вместо активного гармонического развития, с общим повышением и тяготением вверх, как было в первой части, мы получаем смешивание и расширение материала и как следствие переживаемых эмоций. Как это решено буквально, в тексте? Очень просто: партия вокалиста, которая переходила в патетический вокализ, отдана пианисту. У вокалиста лишь медленное “сползание” секвенций, созданных на основе интонаций средней части. И самый сильный прием, который отсылает нас к идеи “панихиды” по несостоявшейся судьбе: набатный бас отнесен на две октавы ниже, что безусловно значительно расширяет пространство и создает ощущение значительно большего времени: как- будто так было и будет вечно… Попробуйте прикоснуться к своей “нерожденной” жизни в “мягких перчатках” сотканных из музыкальной ткани Рахманинова.