Весна 5
* * * Весна-кулёма, вечер, скалы, С Катуни месяц воду пьёт, Слышны и ранних звёзд хоралы, И зяблик как в саду поёт. От зим очнувшись долгих, тело, Уж ты, апрель мой, не взыщи, На солнце жарком сладко млело, Как мамы в русской печке щи. И отдавало влагу выси, Её активный кровоток: Скопленье туч - глазёнки рысьи, Бежал на юг, да на восток. А следом птиц залётных стаи, Их пенье всюду целый день... Последний снег на сопках тает, И всё сочнее голубень! p.s. А следом птиц залётных стаи, Им, птахам божьим, не до сна... Последний снег на сопках тает, И всё сочней голубизна! * * * Апрель чудной взобравшись на скалу, Зажёг огнём сиреневым багульник, И он, святой пучины богохульник, Отдался вмиг безнравственному злу. Как не просил его хмельной рассвет, Чтоб тот предстал пред ликом скорбным мая, Зарёй небес рубиновых пылая, Плеядой звёзд, чьих вижу ныне свет. Но нет, огонь кустов его померкнет, Он дар весны - кровавый цвет, отвергнет, И станет тьмой и блеск его листвы, Но я то рад всему, что просит тело: Ветвям от мглы промозглой обгорелым, И между туч отсветам синевы. * * * Я благодарен ночке этой - много звёзд, Я благодарен сказке зимней - ты пришла, И Роще тоже - на ветвях сова и клёст, Их тишина ночная эта родила. Тебе, о, Страсть, я благодарен за весну, За хладный март, за говорливые ручьи, Быть может ныне наконец-то я усну, А коли нет, ты мне на ушко побурчи. Да и рассвет всегда полуночи мудрей, Ведь в ясный день ясны и снеги, и стихи - Их разнесёт по лесу стайка снегирей, И заметёт буран невольные грехи. И ты подаришь мне малиновый закат, Моя любовь, мой самый мудрый адвокат! * * * Вновь напомнил мне месяц-малыш О ночи, что во сне близоруко, Щуря глазки, как старая сука, Уж не лает, а ластится лишь. О тебе, что скользнув по стене Бледной тенью, похожей на дымку, Растворилась с углами в обнимку В этой пахнущей льном тишине. О двери, что не скрипнет доской И не лязгнет замком запоздало, О весне, что от хлада устала, Проводив уж и март на покой. Я уйду, ты лишь только скажи, Всё оставив своё на крылечке, Где давно уж, свернувшись колечком, Спят видений моих миражи. * * * Май вился над веткой пчелою, А та, распуская цветок, Своей широтою земною, Дарила блаженства ей сок. Проснулась весна и уж тучи, Единою стали стеной, И ливень ударил могучий, Да с громом и молнией злой. Но быстро закончился, лужи По венам земли потекли, И яблонь нетленные души, Умывшись водой, зацвели. Здесь всё настоящее, мило, Ведь жизнь уж прожил, мне дошло, Промчалось, любил что я, мимо, И тропки назад замело. * * * С неба солнца сронив колечко В беспредельную хлябь урмана, Вечер поздний повис над речкой Синеватым дымком тумана. И своим комариным нравом, Где, что в душу, что в тело – рана, По упругим атласным травам Первобытно-благим пиано. Чтобы после, напившись сока Прошлогодней волшебной яви, Хоботками любви с наскока В груди белы прекрасной паве. Что всё рядом, да подле зорек Листопада парчой багряной, Вкус у коей и прян и горек… Мне бы к ней, но пусты карманы. Там лишь ветер да хлопья снега Вперемежку с закатом алым И луною курчаво-пегой, Коих в вёснах её немало. Мне бы горстку межзвёздной пыли, Да часы на полвека влево, Чтоб весной, но моей, не стыли Корешки-волоски у Древа! * * * Пустили сок молоденькие клёны, Стволы осин набрались уж воды, И луг сменил оливковые тоны - Повсюду мая свежие следы. Дошёл ведь я до вспученной Реки, Когда ночей отсветы коротки. * * * Из марта в май, ручьями снег убрав, Цветущей вишней вспыхнули рассветы, Росу духмяных трав в себя вобрав, Июнь меня забрасывает в лето. Но с журавлями, что летят на юг, Я седину, как яркую примету, Зиме холодной с грустью отдаю С надеждой, что опять увижу лето
* * * Весна-кулёма, вечер, скалы, С Катуни месяц воду пьёт, Слышны и ранних звёзд хоралы, И зяблик как в саду поёт. От зим очнувшись долгих, тело, Уж ты, апрель мой, не взыщи, На солнце жарком сладко млело, Как мамы в русской печке щи. И отдавало влагу выси, Её активный кровоток: Скопленье туч - глазёнки рысьи, Бежал на юг, да на восток. А следом птиц залётных стаи, Их пенье всюду целый день... Последний снег на сопках тает, И всё сочнее голубень! p.s. А следом птиц залётных стаи, Им, птахам божьим, не до сна... Последний снег на сопках тает, И всё сочней голубизна! * * * Апрель чудной взобравшись на скалу, Зажёг огнём сиреневым багульник, И он, святой пучины богохульник, Отдался вмиг безнравственному злу. Как не просил его хмельной рассвет, Чтоб тот предстал пред ликом скорбным мая, Зарёй небес рубиновых пылая, Плеядой звёзд, чьих вижу ныне свет. Но нет, огонь кустов его померкнет, Он дар весны - кровавый цвет, отвергнет, И станет тьмой и блеск его листвы, Но я то рад всему, что просит тело: Ветвям от мглы промозглой обгорелым, И между туч отсветам синевы. * * * Я благодарен ночке этой - много звёзд, Я благодарен сказке зимней - ты пришла, И Роще тоже - на ветвях сова и клёст, Их тишина ночная эта родила. Тебе, о, Страсть, я благодарен за весну, За хладный март, за говорливые ручьи, Быть может ныне наконец-то я усну, А коли нет, ты мне на ушко побурчи. Да и рассвет всегда полуночи мудрей, Ведь в ясный день ясны и снеги, и стихи - Их разнесёт по лесу стайка снегирей, И заметёт буран невольные грехи. И ты подаришь мне малиновый закат, Моя любовь, мой самый мудрый адвокат! * * * Вновь напомнил мне месяц-малыш О ночи, что во сне близоруко, Щуря глазки, как старая сука, Уж не лает, а ластится лишь. О тебе, что скользнув по стене Бледной тенью, похожей на дымку, Растворилась с углами в обнимку В этой пахнущей льном тишине. О двери, что не скрипнет доской И не лязгнет замком запоздало, О весне, что от хлада устала, Проводив уж и март на покой. Я уйду, ты лишь только скажи, Всё оставив своё на крылечке, Где давно уж, свернувшись колечком, Спят видений моих миражи. * * * Май вился над веткой пчелою, А та, распуская цветок, Своей широтою земною, Дарила блаженства ей сок. Проснулась весна и уж тучи, Единою стали стеной, И ливень ударил могучий, Да с громом и молнией злой. Но быстро закончился, лужи По венам земли потекли, И яблонь нетленные души, Умывшись водой, зацвели. Здесь всё настоящее, мило, Ведь жизнь уж прожил, мне дошло, Промчалось, любил что я, мимо, И тропки назад замело. * * * С неба солнца сронив колечко В беспредельную хлябь урмана, Вечер поздний повис над речкой Синеватым дымком тумана. И своим комариным нравом, Где, что в душу, что в тело – рана, По упругим атласным травам Первобытно-благим пиано. Чтобы после, напившись сока Прошлогодней волшебной яви, Хоботками любви с наскока В груди белы прекрасной паве. Что всё рядом, да подле зорек Листопада парчой багряной, Вкус у коей и прян и горек… Мне бы к ней, но пусты карманы. Там лишь ветер да хлопья снега Вперемежку с закатом алым И луною курчаво-пегой, Коих в вёснах её немало. Мне бы горстку межзвёздной пыли, Да часы на полвека влево, Чтоб весной, но моей, не стыли Корешки-волоски у Древа! * * * Пустили сок молоденькие клёны, Стволы осин набрались уж воды, И луг сменил оливковые тоны - Повсюду мая свежие следы. Дошёл ведь я до вспученной Реки, Когда ночей отсветы коротки. * * * Из марта в май, ручьями снег убрав, Цветущей вишней вспыхнули рассветы, Росу духмяных трав в себя вобрав, Июнь меня забрасывает в лето. Но с журавлями, что летят на юг, Я седину, как яркую примету, Зиме холодной с грустью отдаю С надеждой, что опять увижу лето