"Советский художник Дмитрий Дмитриевич Жилинский (1927 - 2015)"

Дмитрий Жилинский родился 25 мая 1927 года в деревне Волковка под Сочи. Профессиональная судьба будущего художника решилась благодаря его бабушке - Надежде Васильевне Немчиновой, которая была сводной сестрой художника Валентина Александровича Серова. Она отправила рисунки внука родственникам в Москву. Вскоре был получен ответ от художников Ефимовых, в котором они писали, что «Дмитрий должен заниматься искусством, у него есть талант и он никогда себя не простит, если не станет художником». Жилинский последовал их совету и в 1944 году поступил в МИПИДИ, - Московский институт прикладного и декоративного искусства, - где занимался на факультете стекла и делал витражи. После разгрома МИПИДИ Жилинской продолжил учебу на живописном факультете Московского художественного института имени Сурикова в мастерской Николая Чернышева. Другими учителями Жилинского были выдающиеся мастера, среди которых Павел Корин, Семен Чуйков, Алексей Грицай. «Все они учили мастерству, а также умению понимать и ценить великое в искусстве»,- вспоминает Жилинский. Дмитрий Дмитриевич Жилинский не был политическим художником. Он, может быть, самый последовательный в советском искусстве певец человека творческого труда. Пианисты, дирижеры, скрипачи, художники, скульпторы, писатели — не портретная галерея, а какой-то гимн советской интеллигенции. И даже гимнасты на его самой знаменитой картине середины 1960-х годов выглядят так, будто только на миг, ради заботы о красоте тела, отложили книги и перья, которыми они лакировали свои души. У Жилинского над людьми искусства всегда парит ангел с трубой славы, сами герои глядят не на вас, а прямо в вечность, спины их прямы, а глаза бездонны. Это не реалистические портреты, это явно «портреты души». Так прекрасный именно в своей некрасивости Святослав Рихтер у Жилинского предстает чуть ли не Цезарем, голубые (а они у него как будто действительно были голубыми) глаза Пушкина распахнуты миру, как у Аленки с одноименной шоколадки, а сам художник на своих автопортретах то как Геракл с убиенным зверем на руках, то как луврский Малатеста с портрета Пьеро делла Франчески. Все классические ассоциации к искусству Жилинского не случайны. Оно чрезвычайно цитатно — тут и Курбе, и Энгр, и русская иконопись, и ранний Ренессанс. Недаром и большинство работ Жилинского написано не маслом, а темперой — техника сложная, трудоемкая, зато каждым мазком своим напрямую отсылающая к великим предшественникам.