Вал не девятый, пусть самый первый...
Вал не девятый, пусть, первый самый, Там, на вершине его, не сласть- Первопричины блаженства самость, Здесь бы в маразм, дай-то Бог, не впасть. Коль уж сложилось, мешать не будем, Окольцевала веков страда, Нам бы поменьше небесных судей, По жилам коих, не кровь – вода. Ввысь ведь глядели очами страсти, Нет бы с подножий житейских круч, Раскинув неги манящей снасти, Ловить чтоб счастье средь серых туч. Лилово-бледный огонь мечтаний С дымами рядом грядущих лих, Жаль, у тебя что любовь не в плане, Жаль, о любви той, что нет, мой стих. А ведь когда-то в ладошках длани, Бутончик губок по щёчкам льном, Да ярко-алой заката тканью, Чтоб быть потом уж в кольце ином. Кружится в танце фривольно-белом, Как с сединою главы века, С горячим телом - нагое тело, Где рядом с грудью моя рука. Но потускнел уж кафтанчик звёздный, Растаял месяц – видать, к снегам… В пучине этой, пока не поздно, Мне бы прибиться к своим брегам.
Вал не девятый, пусть, первый самый, Там, на вершине его, не сласть- Первопричины блаженства самость, Здесь бы в маразм, дай-то Бог, не впасть. Коль уж сложилось, мешать не будем, Окольцевала веков страда, Нам бы поменьше небесных судей, По жилам коих, не кровь – вода. Ввысь ведь глядели очами страсти, Нет бы с подножий житейских круч, Раскинув неги манящей снасти, Ловить чтоб счастье средь серых туч. Лилово-бледный огонь мечтаний С дымами рядом грядущих лих, Жаль, у тебя что любовь не в плане, Жаль, о любви той, что нет, мой стих. А ведь когда-то в ладошках длани, Бутончик губок по щёчкам льном, Да ярко-алой заката тканью, Чтоб быть потом уж в кольце ином. Кружится в танце фривольно-белом, Как с сединою главы века, С горячим телом - нагое тело, Где рядом с грудью моя рука. Но потускнел уж кафтанчик звёздный, Растаял месяц – видать, к снегам… В пучине этой, пока не поздно, Мне бы прибиться к своим брегам.