Шекспир 40-45
Пусть ныне ты, Любовь, и не со мной, А с тем, другим, из девственного мрака Вершишь обряд языческого брака- Я вечно твой, о, да!.. библейский Ной. Ведь знаю, страсть, как чёрная дыра, Содрав с орбит этические нравы, Уложит плоть безнравственную в травы, А дальше, пса как, в шею со двора. Глупа любовь, её как не тирань, Не низвергай с резного пьедестала- Чуть стихнет лишь безумная опала, Как тут же в длань протянутая длань. И ярость вся, как с солнышком роса, Вскипев, струёй тугой - на небеса!.. 41 Обиды юных лет, о, где же вы?.. Ушли в небытие, как модный лоск, Когда-то в стиле ню, с моей главы, Оставив лишь таким ожогов воск. Да шрамов от порезов кружева С наносом меж ячейками песков, Чтоб их потом, объяв, сквозь жернова!.. В чащобах и прогалинах висков. Давно уж тех обид былых Творцы, Утих и горький плач, и звонкий смех!.. Кто где, одни вплелись в свои дворцы, Другие же, как лист, ушли под снег. И я лишь только здесь, на берегу, Всё то, что между ними, стерегу. 42 Беда не в сути, недруг мой, что ты, Поверь, об этом вовсе не жалею!.. Владеешь, словно собственностью, ею, А я лишь прахом умершей мечты. А в том, что будет после томных нег, Когда, как колос тот, опустошённый, Привет, там бывшим спутницам и жёнам!.. Падёшь ты с бранью яростной на снег. И вспомнишь старца мудрого, творца Её на небе сумеречном тучек: Не в страсти счастье сладостной и жгучей, А в том, что быть, коль ей, то до конца. До самой смерти сферы смысловой, А нет, то с кручи в омут головой. 43 Лишь ночью ты, когда застылость глаз, Зрачки свои в глуби провалов прячет, Как та весна, что впрок, и не иначе, Тревожишь плоть отрывистостью фраз. Но только день лучом ста солнц меж штор Вползает в дом, как голос твой и губы, Как будто им здесь, сладостным, не любо, Теряют пыл любовный и задор. И так подряд уж столько сотен лет, Когда темно, твои целуя длани, Как ёжик тот, затерянный в тумане, Чтоб ты была, кляну я божий свет. В ночи очей глотая синеву, Её я днём теряю наяву. 44 О, если б я умел, как мысль моя, Парить средь звёзд и боговых владений, То став Его бесплотной полутенью, Забыл бы вмиг устои бытия. И сквозь снега, невзгоды и года, Сорвав душой с осей меридианы, О, юных лет Греховная Нирвана, Я прилетел к тебе бы навсегда. Увы, я плоть, а ей подвластно лишь Всё то, что здесь, теперешнее кое, А всё, что там, за дивною Рекою- Ушедших лет мучительная тишь. Вот потому с пришествием весны, Всё чаще в бровь пророческие сны. 45 Как плоть, земля я с родниковою водой, Душой же – огнь костра и сдавленные стоны Ветров лихих над тихим сумрачным затоном, Где плавит злато в чаше месяц молодой. Но жаль, что тела уж негибкая лоза, Всё чаще корнем в темноту, искушав хлебы, А сердце рвётся из груди орлёнком в небо, Туда, где девы изумрудные глаза. Узнать чтоб, как она живёт в чужих краях, С кем спится сладко ей в тиши берёз и елей, И почему, коль жизнь одна, с её доселе Моя не рядышком крутая колея. Скажи, о, Небо, где найти златую нить, Души чтоб помыслы и плоть соединить?..
Пусть ныне ты, Любовь, и не со мной, А с тем, другим, из девственного мрака Вершишь обряд языческого брака- Я вечно твой, о, да!.. библейский Ной. Ведь знаю, страсть, как чёрная дыра, Содрав с орбит этические нравы, Уложит плоть безнравственную в травы, А дальше, пса как, в шею со двора. Глупа любовь, её как не тирань, Не низвергай с резного пьедестала- Чуть стихнет лишь безумная опала, Как тут же в длань протянутая длань. И ярость вся, как с солнышком роса, Вскипев, струёй тугой - на небеса!.. 41 Обиды юных лет, о, где же вы?.. Ушли в небытие, как модный лоск, Когда-то в стиле ню, с моей главы, Оставив лишь таким ожогов воск. Да шрамов от порезов кружева С наносом меж ячейками песков, Чтоб их потом, объяв, сквозь жернова!.. В чащобах и прогалинах висков. Давно уж тех обид былых Творцы, Утих и горький плач, и звонкий смех!.. Кто где, одни вплелись в свои дворцы, Другие же, как лист, ушли под снег. И я лишь только здесь, на берегу, Всё то, что между ними, стерегу. 42 Беда не в сути, недруг мой, что ты, Поверь, об этом вовсе не жалею!.. Владеешь, словно собственностью, ею, А я лишь прахом умершей мечты. А в том, что будет после томных нег, Когда, как колос тот, опустошённый, Привет, там бывшим спутницам и жёнам!.. Падёшь ты с бранью яростной на снег. И вспомнишь старца мудрого, творца Её на небе сумеречном тучек: Не в страсти счастье сладостной и жгучей, А в том, что быть, коль ей, то до конца. До самой смерти сферы смысловой, А нет, то с кручи в омут головой. 43 Лишь ночью ты, когда застылость глаз, Зрачки свои в глуби провалов прячет, Как та весна, что впрок, и не иначе, Тревожишь плоть отрывистостью фраз. Но только день лучом ста солнц меж штор Вползает в дом, как голос твой и губы, Как будто им здесь, сладостным, не любо, Теряют пыл любовный и задор. И так подряд уж столько сотен лет, Когда темно, твои целуя длани, Как ёжик тот, затерянный в тумане, Чтоб ты была, кляну я божий свет. В ночи очей глотая синеву, Её я днём теряю наяву. 44 О, если б я умел, как мысль моя, Парить средь звёзд и боговых владений, То став Его бесплотной полутенью, Забыл бы вмиг устои бытия. И сквозь снега, невзгоды и года, Сорвав душой с осей меридианы, О, юных лет Греховная Нирвана, Я прилетел к тебе бы навсегда. Увы, я плоть, а ей подвластно лишь Всё то, что здесь, теперешнее кое, А всё, что там, за дивною Рекою- Ушедших лет мучительная тишь. Вот потому с пришествием весны, Всё чаще в бровь пророческие сны. 45 Как плоть, земля я с родниковою водой, Душой же – огнь костра и сдавленные стоны Ветров лихих над тихим сумрачным затоном, Где плавит злато в чаше месяц молодой. Но жаль, что тела уж негибкая лоза, Всё чаще корнем в темноту, искушав хлебы, А сердце рвётся из груди орлёнком в небо, Туда, где девы изумрудные глаза. Узнать чтоб, как она живёт в чужих краях, С кем спится сладко ей в тиши берёз и елей, И почему, коль жизнь одна, с её доселе Моя не рядышком крутая колея. Скажи, о, Небо, где найти златую нить, Души чтоб помыслы и плоть соединить?..