Шекспир 6-12 сонеты
6 Пока ещё с перстом судьбы лиха зима В саду твоих унылых лет не побывала, Скорей плесни глоток весны на дно бокала Единой той, от коей ныне без ума. Включи вино бесстыдных ласк в своё меню, И по тропе да в дивный сон и на осоке, Чтоб к плоти плоть, к душе душа, а к сокам соки- Не дай айве своей усохнуть на корню. Тогда в конце Пути, когда листва уж с древ Падёт на дол, а ты уснёшь, зашторив глазки, Плоды твоих христовых дел подарят сказку, Как раньше ты, устам своих прелестных дев. А нет, то после снега стылого и льда, Вишнёвый май твой не наступит никогда. 7 Ты - скрипки звук, но рвёшь нещадно ноты, Заслышав лишь струны её надрыв, Зачем же зришь в межзвёздные высоты, Мила коль тишь уютная норы? Видать, та грань меж сумраком и светом, Звеня ручьём шальным и тишиной, Тебя влечёт в то памятное лето, Когда ты с ней лобзался под луной. Потом ушёл в неведомые дали, А нет бы, там же девственной плеве Души огня и полымя баталий!.. Оставив след свой путаный в траве. В итоге: мрак с утра и до утра, Да день-деньской змеиная нора. 8 Видать, страшась обрядовых пастил И вдовьих слёз над холмиком по лету, Зарок ты дал не быть обузой свету, Тебя что в свет для благостей впустил. Но ведь придёт тот миг, когда и ты, Уснёшь в тиши полуночной навеки, Прикроет кто тогда ладонью веки, Коль никого вокруг на полверсты? А был бы сын, иль дочь, то стать твоя, Пусть ты не здесь давно уже, как милость, В обличьях их бы светлых проявилась, А их бы стать - уж в их бы сыновьях! А так, ты, Матерь божия права!.. Во хлебном поле - сорная трава. 9 Когда при мне о неге, как лиса, Ко всем кто здесь и к тем, кто уж далече, Глаголешь ты, в твоей бессвязной речи, Я слышу лжи презренной словеса. Любить ведь – быть, когда растает тьма, Пусть небольшой совсем, пусть самой малой, Звездой средь туч зари кроваво-алой Иль эхом нот блаженного псалма. Но не дано, прости мне за слова!.. Тебе страдать душой и телом бренным, Поскольку кровь в твоих яремных венах, Как ныне дождь, и хладна, и мертва. Испить оргазм, его лишь и любя, Повсюду мысль преследует тебя. 10 Да, ныне, друг мой, ты так одинок, Но не с того, что Высь другою стала, А потому что скрашивать устала, Всё то, собой что скрашивать бы мог. Ведь и храним ты всеми, и любим, Как та надежда смутная на счастье, Но нет в тебе той юношеской страсти От коей щёчки - бархатный рубин. Тебе бы неги томной, да в тиши, С голубкой милой трепетностью кожи, Измять до складок сладостное ложе, Пред этим грёзы явью взворошив. А там и гласом тоненьким звеня, Счастливых деток шумная возня. 11 Узка и словно улочка, крива, Да всё, как в сказке бабкиной, по лесу, Да с пылью в очи матово-белесой, От лона тропка к холмику у рва. И с хлёсткой плетью ветра по ногам, По ней бы шагом медленным и гордым, Чтоб не упёрлась в выпуклости хорда, Но, нет же - рысью волчьей по логам. Глазами в небо с бледною луной, Теряя годы походя и совесть, Мы пишем жизни горестную повесть На шеях тощих замкнутой струной. Чтоб после с фото с траурной каймой Глядеть на май свой ласковый зимой. 12 И даже в миг, когда и глаз уж слеп, И ухо шум дождя не слышит боле, И сжата рожь, и выскоблено поле, И вскрыт, принять чтоб мученика, склеп. И снег лежит простынкой кружевной, И лютый хлад до следующих вёсен, И свыклась уж с предчувствиями осень, Что в злате быть ей царском не со мной. Я думкой там, во мгле её ночей, В тиши её со мной уединений, Как злой, то ль Чёрт, то ль Праведник, то ль Гений, Чтоб негой снять печаль с её очей. Чтоб быть, коль нет уж силы, наверху, Прими, как дар, прогалину во мху.
6 Пока ещё с перстом судьбы лиха зима В саду твоих унылых лет не побывала, Скорей плесни глоток весны на дно бокала Единой той, от коей ныне без ума. Включи вино бесстыдных ласк в своё меню, И по тропе да в дивный сон и на осоке, Чтоб к плоти плоть, к душе душа, а к сокам соки- Не дай айве своей усохнуть на корню. Тогда в конце Пути, когда листва уж с древ Падёт на дол, а ты уснёшь, зашторив глазки, Плоды твоих христовых дел подарят сказку, Как раньше ты, устам своих прелестных дев. А нет, то после снега стылого и льда, Вишнёвый май твой не наступит никогда. 7 Ты - скрипки звук, но рвёшь нещадно ноты, Заслышав лишь струны её надрыв, Зачем же зришь в межзвёздные высоты, Мила коль тишь уютная норы? Видать, та грань меж сумраком и светом, Звеня ручьём шальным и тишиной, Тебя влечёт в то памятное лето, Когда ты с ней лобзался под луной. Потом ушёл в неведомые дали, А нет бы, там же девственной плеве Души огня и полымя баталий!.. Оставив след свой путаный в траве. В итоге: мрак с утра и до утра, Да день-деньской змеиная нора. 8 Видать, страшась обрядовых пастил И вдовьих слёз над холмиком по лету, Зарок ты дал не быть обузой свету, Тебя что в свет для благостей впустил. Но ведь придёт тот миг, когда и ты, Уснёшь в тиши полуночной навеки, Прикроет кто тогда ладонью веки, Коль никого вокруг на полверсты? А был бы сын, иль дочь, то стать твоя, Пусть ты не здесь давно уже, как милость, В обличьях их бы светлых проявилась, А их бы стать - уж в их бы сыновьях! А так, ты, Матерь божия права!.. Во хлебном поле - сорная трава. 9 Когда при мне о неге, как лиса, Ко всем кто здесь и к тем, кто уж далече, Глаголешь ты, в твоей бессвязной речи, Я слышу лжи презренной словеса. Любить ведь – быть, когда растает тьма, Пусть небольшой совсем, пусть самой малой, Звездой средь туч зари кроваво-алой Иль эхом нот блаженного псалма. Но не дано, прости мне за слова!.. Тебе страдать душой и телом бренным, Поскольку кровь в твоих яремных венах, Как ныне дождь, и хладна, и мертва. Испить оргазм, его лишь и любя, Повсюду мысль преследует тебя. 10 Да, ныне, друг мой, ты так одинок, Но не с того, что Высь другою стала, А потому что скрашивать устала, Всё то, собой что скрашивать бы мог. Ведь и храним ты всеми, и любим, Как та надежда смутная на счастье, Но нет в тебе той юношеской страсти От коей щёчки - бархатный рубин. Тебе бы неги томной, да в тиши, С голубкой милой трепетностью кожи, Измять до складок сладостное ложе, Пред этим грёзы явью взворошив. А там и гласом тоненьким звеня, Счастливых деток шумная возня. 11 Узка и словно улочка, крива, Да всё, как в сказке бабкиной, по лесу, Да с пылью в очи матово-белесой, От лона тропка к холмику у рва. И с хлёсткой плетью ветра по ногам, По ней бы шагом медленным и гордым, Чтоб не упёрлась в выпуклости хорда, Но, нет же - рысью волчьей по логам. Глазами в небо с бледною луной, Теряя годы походя и совесть, Мы пишем жизни горестную повесть На шеях тощих замкнутой струной. Чтоб после с фото с траурной каймой Глядеть на май свой ласковый зимой. 12 И даже в миг, когда и глаз уж слеп, И ухо шум дождя не слышит боле, И сжата рожь, и выскоблено поле, И вскрыт, принять чтоб мученика, склеп. И снег лежит простынкой кружевной, И лютый хлад до следующих вёсен, И свыклась уж с предчувствиями осень, Что в злате быть ей царском не со мной. Я думкой там, во мгле её ночей, В тиши её со мной уединений, Как злой, то ль Чёрт, то ль Праведник, то ль Гений, Чтоб негой снять печаль с её очей. Чтоб быть, коль нет уж силы, наверху, Прими, как дар, прогалину во мху.