Донбасский дневник
В донбасских городах убитых украинскими фашистами мирных жителей хоронили во дворах и скверах и чаще в тёмное время суток... Прошагал по земле, коль судить по морщинам, не мало я, Поражая народ простою души и беспечностью, И страданья познал, и печаль, и что кровушка - алая, И что шаг лишь один меж неверием в Бога и Вечностью. И что там, за Чертой, пустота, чернота и уныние: Ни журчанья ручья, ни жужжанья пчелы - одиночество, Там безмолвье всегда - Межсезонье с мулякой и инеем, И кресты из сосны, без фамилий, имён и без отчества. И по пояс трава: всё лопух да крапива дремучая, Это там, надо мной, меж крестом и землёю убитою... Ох, ты, край мой родной, ох, ты боль изнурительно-жгучая, Ох, судьбина моя, ох ты чарка с тоской недопитою!.. Но надежда жива: и тоска, и печаль, что имеется, Как тот сизый туман над бурливой рекою развеется.
В донбасских городах убитых украинскими фашистами мирных жителей хоронили во дворах и скверах и чаще в тёмное время суток... Прошагал по земле, коль судить по морщинам, не мало я, Поражая народ простою души и беспечностью, И страданья познал, и печаль, и что кровушка - алая, И что шаг лишь один меж неверием в Бога и Вечностью. И что там, за Чертой, пустота, чернота и уныние: Ни журчанья ручья, ни жужжанья пчелы - одиночество, Там безмолвье всегда - Межсезонье с мулякой и инеем, И кресты из сосны, без фамилий, имён и без отчества. И по пояс трава: всё лопух да крапива дремучая, Это там, надо мной, меж крестом и землёю убитою... Ох, ты, край мой родной, ох, ты боль изнурительно-жгучая, Ох, судьбина моя, ох ты чарка с тоской недопитою!.. Но надежда жива: и тоска, и печаль, что имеется, Как тот сизый туман над бурливой рекою развеется.




