Метафилософия: Часть 3. Внутренняя кукла рациональности

#философия #метафилософия #метафизика #рациональность #рационализм Тот факт, что даже самая теоретическая философия (также как логика, высшая математика и другие неприкладные научные области) нуждается в предметах для своих рациональных операций, указывает на то, что внутренняя кукла рациональности, лежащая в основе всех дальнейших возможных конфигураций рационального мышления, требует нерациональной основы. «Отчего так?» ты можешь спросить. Короткий ответ: потому что нам нужно выделить что-то как что-то, чтобы иметь возможность относиться к чему-то и т. д., независимо от того, может ли оно быть выделено как конкретный предмет или как самый абстрактный, теоретический предмет. (как, например, символ абстрактной формальной логики). «Хорошо», — ты мог бы сказать, — «хорошо, но в чем, в этом отношении, собственно, иррациональное»? Ну, нерациональное – тот самый интерес, стоящий за выделением чего-то как чего-то (т. е. опять же как чего-то независимо от его природы или даже отсутствия определенной природы). Дело в том, что наш интерес, при всех условиях, строго говоря, не может быть беспристрастным. И почему так? Потому что иначе мы просто не смогли бы выделить предмет как таковой. Другими словами, без всякого интереса не было бы ничего, кроме ни-чего, или, точнее, даже не ничего. Ты можешь сказать, что в таком случае ты достиг бы Нирваны (с чисто рационально-философской точки зрения), но тогда, для каких-либо рациональных рассуждений просто не осталось бы места. Отсюда видно, что количество на самом деле выводится из качества (а не наоборот, что соответствовало бы требованиям рационализма для обеспечения собственной принципиальной непротиворечивости). Подведем итог: предмет можно выделить только на основе определенного интереса кого-то по отношению к чему-либо. Этот особый интерес, именно будучи интересом к чему-либо, разрушает строгие теоретические предпосылки последовательной рациональности как таковой, т. е. разрушает чисто рациональную основу объективности, всеобщности и однозначности на самом основном понятийном уровне, т. е. в плане понятийных элементов, которые в конечном итоге формируют наши рациональные концепции, теории и картину мира.