Шекспир 87-94
87 Ну, вот и всё, уходишь ты из ночи, Из нашей, той, с неяркою луной, В рассвет чужой, в грехи чужих мне строчек, И в стих о них, наверное, иной. Любил ли я?.. убрать тебя из слога- В остатке пыль замызганных страниц, Где только хрип гортанный монолога Под жалкий скрип прогнивших половиц. Видать, не в срок, не вовремя, не к месту, Не с той ноги, не сразу, не того, Коль ныне ты Всевышнего невеста, А я лишь тень бесплотная его. Уснуть бы мне, иль заново родиться, Но вот беда – не молится, не спится. 88 Когда ты вдруг, желая быть собой, Средь грязных стен и рваных занавесок, Узришь во мне не ангела, но беса, То знай, что я в согласии с тобой. Ведь быть Творцом не каждому дано Соблазны, коль порочные повсюду, А пить вино из чистого сосуда Немытым ртом, поверь мне, не умно. Таков уж мир, и я такой, как он С его бачком для мусора и раем, С его зарёй и хламом за сараем, Но ты свята - одна на миллион. Любить - не быть во мгле ночной луной, А стать той мглой, пусть даже, не со мной. 89 Коль скажешь, что я грешен – соглашусь, И даже сам, чтоб грех был зрим для многих, Смолой густой себе измажу ноги И падре как - в сутану обряжусь. И в мир уйду, забыв твои глаза, Коль в этом боль души твоей таится, А ты лети, о, раненая птица, Туда, где высь бескрайна и сиза. Из дум своих я выброшу, уснув Средь буйных трав болотистого луга, И злато зорь, и мглу сырую друга, И нашу ту, безумную весну. Что нет меня средь тех, кто жив, солгу, Но разлюбить тебя я не смогу. 90 Решила, коль уйти, то не сейчас, Когда и так в душе кровавый вечер, А всех, кто вне её, с надрывом речи, Увы, не в бровь, как ранее, но в глаз. Когда закат и глух к мольбам, и нем, А лик луны печален и тревожен, Меня в моём без света в окнах ложе, Не оставляй с собой наедине. Уйди тогда, когда средь пустоты Смурного дня иль выстуженной ночи, Закроют мне бесчувственному очи, Его, что тень, незримые персты. И всё забудь, и снег, и цвет, и май, И обо мне средь лун не вспоминай. 91 Кто видит смысл во славе, кто в деньгах, Тот знатен сном, другой же – родом древним, Иной в стихах рассвет несёт деревне, А те, кто в ней – грязище на ногах. И каждый чтит, то рядом что, а то, Что дальше щёк - клянёт и отвергает, И все, как есть, друг другу помогают, Одеть, чтоб дом покинули, пальто. А мне, пусть в чьих-то ушках бирюза, Иль там, на пальце - детище алмаза, Не смог сказать вот, милая, ни разу- Дороже злата - чёрные глаза!.. Исчезнет дрожь вдруг в веках поутру, И я, как нечто среднее, умру. 92 Не тем ли мир прекрасен, что вокруг Бушует май и ты, в очах, чьих лето, Как мой сентябрь, малинового цвета- В одном лице: и женщина, и друг. Лишь одного страшусь, что ныне ты, Как сотни раз до этого, умчишься Туда, где клён рубиновые листья Уже сронил на мёртвые цветы. С тобою ведь, Вселенная права, Родив любовь, а вместе с ней и жажду Познать её, как таинство, однажды!.. Во мне душа порочная жива. А слухи что... на то они и зло, Чтоб только им средь лун не повезло. 93 Пока ещё с перстом судьбы лиха зима В саду твоих унылых лет не побывала, Скорей плесни глоток весны на дно бокала Единой той, от коей ныне без ума. Включи вино бесстыдных ласк в своё меню, И по тропе да в дивный сон и на осоке, Чтоб к плоти плоть, к душе душа, а к сокам соки- Не дай айве своей усохнуть на корню. Тогда в конце Пути, когда листва уж с древ Падёт на дол, а ты уснёшь, зашторив глазки, Плоды твоих христовых дел подарят сказку, Как раньше ты, устам своих прелестных дев. А нет, то после снега стылого и льда Вишнёвый май твой не наступит никогда. 94 Во зле рождён кто пагубно-дурном, Но Слуг его, на лица не взирая, Как темень день грядущий презирает, Тот в шаге лишь от святости одном. Поскольку быть во мгле и видеть свет, Как и простить себя за неудачи, Дано не всем, а лишь тому, кто зрячий, И кто не чтит к стыду иммунитет. Кто знает вкус дрянной безмерных лих, Кто беды пьёт лишь пришлые на ужин, И нет бы с губ, так сутью всею с лужи, Увы, привык!.. людских неразберих. Чтоб стать потом, уж если не собой, То и с душой своей не в разнобой.
87 Ну, вот и всё, уходишь ты из ночи, Из нашей, той, с неяркою луной, В рассвет чужой, в грехи чужих мне строчек, И в стих о них, наверное, иной. Любил ли я?.. убрать тебя из слога- В остатке пыль замызганных страниц, Где только хрип гортанный монолога Под жалкий скрип прогнивших половиц. Видать, не в срок, не вовремя, не к месту, Не с той ноги, не сразу, не того, Коль ныне ты Всевышнего невеста, А я лишь тень бесплотная его. Уснуть бы мне, иль заново родиться, Но вот беда – не молится, не спится. 88 Когда ты вдруг, желая быть собой, Средь грязных стен и рваных занавесок, Узришь во мне не ангела, но беса, То знай, что я в согласии с тобой. Ведь быть Творцом не каждому дано Соблазны, коль порочные повсюду, А пить вино из чистого сосуда Немытым ртом, поверь мне, не умно. Таков уж мир, и я такой, как он С его бачком для мусора и раем, С его зарёй и хламом за сараем, Но ты свята - одна на миллион. Любить - не быть во мгле ночной луной, А стать той мглой, пусть даже, не со мной. 89 Коль скажешь, что я грешен – соглашусь, И даже сам, чтоб грех был зрим для многих, Смолой густой себе измажу ноги И падре как - в сутану обряжусь. И в мир уйду, забыв твои глаза, Коль в этом боль души твоей таится, А ты лети, о, раненая птица, Туда, где высь бескрайна и сиза. Из дум своих я выброшу, уснув Средь буйных трав болотистого луга, И злато зорь, и мглу сырую друга, И нашу ту, безумную весну. Что нет меня средь тех, кто жив, солгу, Но разлюбить тебя я не смогу. 90 Решила, коль уйти, то не сейчас, Когда и так в душе кровавый вечер, А всех, кто вне её, с надрывом речи, Увы, не в бровь, как ранее, но в глаз. Когда закат и глух к мольбам, и нем, А лик луны печален и тревожен, Меня в моём без света в окнах ложе, Не оставляй с собой наедине. Уйди тогда, когда средь пустоты Смурного дня иль выстуженной ночи, Закроют мне бесчувственному очи, Его, что тень, незримые персты. И всё забудь, и снег, и цвет, и май, И обо мне средь лун не вспоминай. 91 Кто видит смысл во славе, кто в деньгах, Тот знатен сном, другой же – родом древним, Иной в стихах рассвет несёт деревне, А те, кто в ней – грязище на ногах. И каждый чтит, то рядом что, а то, Что дальше щёк - клянёт и отвергает, И все, как есть, друг другу помогают, Одеть, чтоб дом покинули, пальто. А мне, пусть в чьих-то ушках бирюза, Иль там, на пальце - детище алмаза, Не смог сказать вот, милая, ни разу- Дороже злата - чёрные глаза!.. Исчезнет дрожь вдруг в веках поутру, И я, как нечто среднее, умру. 92 Не тем ли мир прекрасен, что вокруг Бушует май и ты, в очах, чьих лето, Как мой сентябрь, малинового цвета- В одном лице: и женщина, и друг. Лишь одного страшусь, что ныне ты, Как сотни раз до этого, умчишься Туда, где клён рубиновые листья Уже сронил на мёртвые цветы. С тобою ведь, Вселенная права, Родив любовь, а вместе с ней и жажду Познать её, как таинство, однажды!.. Во мне душа порочная жива. А слухи что... на то они и зло, Чтоб только им средь лун не повезло. 93 Пока ещё с перстом судьбы лиха зима В саду твоих унылых лет не побывала, Скорей плесни глоток весны на дно бокала Единой той, от коей ныне без ума. Включи вино бесстыдных ласк в своё меню, И по тропе да в дивный сон и на осоке, Чтоб к плоти плоть, к душе душа, а к сокам соки- Не дай айве своей усохнуть на корню. Тогда в конце Пути, когда листва уж с древ Падёт на дол, а ты уснёшь, зашторив глазки, Плоды твоих христовых дел подарят сказку, Как раньше ты, устам своих прелестных дев. А нет, то после снега стылого и льда Вишнёвый май твой не наступит никогда. 94 Во зле рождён кто пагубно-дурном, Но Слуг его, на лица не взирая, Как темень день грядущий презирает, Тот в шаге лишь от святости одном. Поскольку быть во мгле и видеть свет, Как и простить себя за неудачи, Дано не всем, а лишь тому, кто зрячий, И кто не чтит к стыду иммунитет. Кто знает вкус дрянной безмерных лих, Кто беды пьёт лишь пришлые на ужин, И нет бы с губ, так сутью всею с лужи, Увы, привык!.. людских неразберих. Чтоб стать потом, уж если не собой, То и с душой своей не в разнобой.