Весна 4
* * * Улыбается май, под окном что мускари огнём, И в траве луговой меж листочков росы жемчугами, Да вечерней зари шелковисто-ажурным бельём, От которого май заискрился цветенья снегами. Улыбается май от реки сладковатым дымком - Разожгли костерок гор скалистых священные боги, И туманом весны, что разлился парным молоком Над долиной моей, и над лесом у края дороги. Улыбается май синеглазой девчонкой моей, Ей так нравиться быть у весны уважаемой гостьей, Где и пчёлы гудят над сиренью душистой аллей, И мелькает меж древ миловидных сорок белохвостье. Улыбается май и ему я в ответ улыбнусь, Ведь такой он один: и цветы, и улыбки, и слёзы... Я ушёл от тебя, но, конечно, когда-то вернусь, Возложить чтоб на Холм Бытия белоснежные розы. * * * Апрельский снег по склонам гор, он так похож на хлопья ваты, А хлопья те, как на воде полоски солнечного света - Тонки, стройны, но греют лик, как окна в детстве отчей хаты, Туда бы мне, ведь там уж май, но а за ним - хмельное лето. Упасть в траву душой своей, вдохнуть чтоб жар землицы нежной, И не дышать, когда пчела вдруг зажурчит ручьём над ухом... Я никогда не повинюсь пред пустотою неизбежной, И не скажу себе, поверь, о, Бог ты мой - земля мне пухом! Бывает так, лечу в рассвет, но солнца нет - одни лишь тучи, И бьёт озноб, и дождь по мне - видать, ноябрь над небесами, А здесь, внизу скупой апрель, и сходит снег с еловой кручи, Одни мы тут, Весна моя, и я с седыми волосами. * * * На пороге весна и тепло - Бескорыстное благо народу, А народ, чтоб вокруг расцвело, Хоть в огонь, хоть в холодную воду. Хоть по льду, хоть по рыжей стерне, Дабы май появился с громами И цветами прошёл по стране, Обозначив Победу словами. Но а я, порицаемый Им За печальную песнь листопада, Не пойду уж по листьям сухим До конца облетевшего сада. Ни к чему мне снега ворошить, Тяжелы те - не сладкая вата, Да и как без их свежести жить?.. Чтоб добраться до истого злата. Мне сейчас бы упасть на траву Изумрудно-зелёного цвета И чтоб очи мои в синеву, Да уснуть под рябинкой до лета. Но а там и в сентябрь свой не прочь, Он в безмолвье сейчас пребывает... За окошком глубокая ночь, А за дверью метель завывает. * * * Тихо падает снег, заполняя предмартием лужи, Словно музыкой стих гробовое безмолвие тьмы, И сочится нугой, и меня, приглашая на ужин, Всё пытается в длань набросать мне личинок зимы. Наступаю на лик этой дряблой болезненной хляби, И не брызги, а тень февраля выползает на свет, И рыдает навзрыд, во весь голос, протяжно, по-бабьи, Снегирём на ветле и синицей на клёне рассвет. От вчерашней весны – только в спину порывистый ветер, Что еще не успел отойти от парного тепла, Да вот я средь дерев, всё ползу сентябрём к сигарете, Дабы снова, и здесь чтоб в сентябрь, закусив удила. * * * Иной как раз, чтоб яств усилить вкус, Кладут поверх их всяческие травы, Так я блаженств земных, изведав с павой, Себя к тебе святой печатью уст. И мёдом слов устлать, чтоб тропку в рай Снегами зим и падалицей вёсен, По коей нам в оранжевую осень Брести сквозь март берёзовый и май. А там, даст Бог, тобой переболев, Врачует лишь покой живот мятежный, На простыне от Gucci белоснежной, Усну навек средь стонущих дерев. А ты умчишь, как ряби лунной блик Туда, где синь и ветер хладный в лик. * * * Ночь напролёт за окном шелестели, Надо же - это на Пасху!.. Ветры холодные, злые метели - Так не похоже на сказку! Но ведь давно по библейским законам Мартов-апрелей разливы: Буйство травы по извилистым склонам, Пташек-ручьёв переливы. С улиц далёких доносятся звоны - Церкви весёлое пенье, Ждут угощений пасхальных вороны - Слышу сердец их биенье. Тут же и голубь с голубкой воркуют - Нежностью полнятся птицы, Пасха с причастием май коронуют - В небе сверкают зарницы. Ноченьку всю за окном шелестели, Радуя свежестью лужи, Ветер весёлый с прохладной метелью, Жаль не внутри что - снаружи. * * * С туманом первым над рекой пришла весна, Подснежник синий улыбнулся снова мне, Как и травы лесной зелёные тона, Зимой что было только лишь в блаженном сне. Но жду апреля, с ним не страшен злой мороз, Он только ночью, в час когда все мирно спят, Не за горами буйство истовое гроз, Вон и ладони день весь дьявольски болят. * * * Уж скоро март, сойдут снега, Листом возьмётся лес за речкой, Её крутые берега, Тепло приветят человечка. Ведь он который раз за век, Те берега поёт и славит, Не человек ведь - Человек, Весной, как царь какой-то, правит. И задаёт вопросы ей, Откуда та с колючей вьюгой, Коль окончанье февралей Считает личною заслугой. Поскольку здесь, где жуткий хлад, С бураном-стужею полгода, Не рай божественный, а ад С греховным ангелом у входа. Ответа внятного не жди, Как и невнятного ответа - Ни от весны - одни дожди, Ни от жары - хмельное лето. Уж лучше жизнь не торопи, Ещё успеешь належаться... Бураны мрачные в степи, Пора уж в нежить наряжаться.
* * * Улыбается май, под окном что мускари огнём, И в траве луговой меж листочков росы жемчугами, Да вечерней зари шелковисто-ажурным бельём, От которого май заискрился цветенья снегами. Улыбается май от реки сладковатым дымком - Разожгли костерок гор скалистых священные боги, И туманом весны, что разлился парным молоком Над долиной моей, и над лесом у края дороги. Улыбается май синеглазой девчонкой моей, Ей так нравиться быть у весны уважаемой гостьей, Где и пчёлы гудят над сиренью душистой аллей, И мелькает меж древ миловидных сорок белохвостье. Улыбается май и ему я в ответ улыбнусь, Ведь такой он один: и цветы, и улыбки, и слёзы... Я ушёл от тебя, но, конечно, когда-то вернусь, Возложить чтоб на Холм Бытия белоснежные розы. * * * Апрельский снег по склонам гор, он так похож на хлопья ваты, А хлопья те, как на воде полоски солнечного света - Тонки, стройны, но греют лик, как окна в детстве отчей хаты, Туда бы мне, ведь там уж май, но а за ним - хмельное лето. Упасть в траву душой своей, вдохнуть чтоб жар землицы нежной, И не дышать, когда пчела вдруг зажурчит ручьём над ухом... Я никогда не повинюсь пред пустотою неизбежной, И не скажу себе, поверь, о, Бог ты мой - земля мне пухом! Бывает так, лечу в рассвет, но солнца нет - одни лишь тучи, И бьёт озноб, и дождь по мне - видать, ноябрь над небесами, А здесь, внизу скупой апрель, и сходит снег с еловой кручи, Одни мы тут, Весна моя, и я с седыми волосами. * * * На пороге весна и тепло - Бескорыстное благо народу, А народ, чтоб вокруг расцвело, Хоть в огонь, хоть в холодную воду. Хоть по льду, хоть по рыжей стерне, Дабы май появился с громами И цветами прошёл по стране, Обозначив Победу словами. Но а я, порицаемый Им За печальную песнь листопада, Не пойду уж по листьям сухим До конца облетевшего сада. Ни к чему мне снега ворошить, Тяжелы те - не сладкая вата, Да и как без их свежести жить?.. Чтоб добраться до истого злата. Мне сейчас бы упасть на траву Изумрудно-зелёного цвета И чтоб очи мои в синеву, Да уснуть под рябинкой до лета. Но а там и в сентябрь свой не прочь, Он в безмолвье сейчас пребывает... За окошком глубокая ночь, А за дверью метель завывает. * * * Тихо падает снег, заполняя предмартием лужи, Словно музыкой стих гробовое безмолвие тьмы, И сочится нугой, и меня, приглашая на ужин, Всё пытается в длань набросать мне личинок зимы. Наступаю на лик этой дряблой болезненной хляби, И не брызги, а тень февраля выползает на свет, И рыдает навзрыд, во весь голос, протяжно, по-бабьи, Снегирём на ветле и синицей на клёне рассвет. От вчерашней весны – только в спину порывистый ветер, Что еще не успел отойти от парного тепла, Да вот я средь дерев, всё ползу сентябрём к сигарете, Дабы снова, и здесь чтоб в сентябрь, закусив удила. * * * Иной как раз, чтоб яств усилить вкус, Кладут поверх их всяческие травы, Так я блаженств земных, изведав с павой, Себя к тебе святой печатью уст. И мёдом слов устлать, чтоб тропку в рай Снегами зим и падалицей вёсен, По коей нам в оранжевую осень Брести сквозь март берёзовый и май. А там, даст Бог, тобой переболев, Врачует лишь покой живот мятежный, На простыне от Gucci белоснежной, Усну навек средь стонущих дерев. А ты умчишь, как ряби лунной блик Туда, где синь и ветер хладный в лик. * * * Ночь напролёт за окном шелестели, Надо же - это на Пасху!.. Ветры холодные, злые метели - Так не похоже на сказку! Но ведь давно по библейским законам Мартов-апрелей разливы: Буйство травы по извилистым склонам, Пташек-ручьёв переливы. С улиц далёких доносятся звоны - Церкви весёлое пенье, Ждут угощений пасхальных вороны - Слышу сердец их биенье. Тут же и голубь с голубкой воркуют - Нежностью полнятся птицы, Пасха с причастием май коронуют - В небе сверкают зарницы. Ноченьку всю за окном шелестели, Радуя свежестью лужи, Ветер весёлый с прохладной метелью, Жаль не внутри что - снаружи. * * * С туманом первым над рекой пришла весна, Подснежник синий улыбнулся снова мне, Как и травы лесной зелёные тона, Зимой что было только лишь в блаженном сне. Но жду апреля, с ним не страшен злой мороз, Он только ночью, в час когда все мирно спят, Не за горами буйство истовое гроз, Вон и ладони день весь дьявольски болят. * * * Уж скоро март, сойдут снега, Листом возьмётся лес за речкой, Её крутые берега, Тепло приветят человечка. Ведь он который раз за век, Те берега поёт и славит, Не человек ведь - Человек, Весной, как царь какой-то, правит. И задаёт вопросы ей, Откуда та с колючей вьюгой, Коль окончанье февралей Считает личною заслугой. Поскольку здесь, где жуткий хлад, С бураном-стужею полгода, Не рай божественный, а ад С греховным ангелом у входа. Ответа внятного не жди, Как и невнятного ответа - Ни от весны - одни дожди, Ни от жары - хмельное лето. Уж лучше жизнь не торопи, Ещё успеешь належаться... Бураны мрачные в степи, Пора уж в нежить наряжаться.