Уже не мгла, но и не свет...
Уже не Мгла, но и не Свет, А что-то среднее, похоже На суд над праведником божий: Луна, да дым от сигарет. Листок в руке и мыслей тьма, Да где-то там, внутри, как в яме, Что ирбис в дичь свою когтями, Вцепилась в дух Печаль сама. Поодаль же, за Слогом дня, С букетом лилий под часами Моя расхристанная память, Как в пятнах серых простыня. И тишина, лишь скрип пера, Всё, как и в юности, мерило, Всему, что есть - персты в чернилах, А в сердце буйные ветра. И напрямик, через кусты Десятилетий и столетий, Уж не Творец, а Теоретик Себя всего в листы… в листы. Как не унять огонь свечи, Лишь мыслью только, так и душу, Её, как истину разрушив, Одной строкой не излечить. Тут нужен том иль два тех строк, А там уж Вечная Служанка, Пред миром этим наизнанку, И в Высь, и в Память, и в Порок.
Уже не Мгла, но и не Свет, А что-то среднее, похоже На суд над праведником божий: Луна, да дым от сигарет. Листок в руке и мыслей тьма, Да где-то там, внутри, как в яме, Что ирбис в дичь свою когтями, Вцепилась в дух Печаль сама. Поодаль же, за Слогом дня, С букетом лилий под часами Моя расхристанная память, Как в пятнах серых простыня. И тишина, лишь скрип пера, Всё, как и в юности, мерило, Всему, что есть - персты в чернилах, А в сердце буйные ветра. И напрямик, через кусты Десятилетий и столетий, Уж не Творец, а Теоретик Себя всего в листы… в листы. Как не унять огонь свечи, Лишь мыслью только, так и душу, Её, как истину разрушив, Одной строкой не излечить. Тут нужен том иль два тех строк, А там уж Вечная Служанка, Пред миром этим наизнанку, И в Высь, и в Память, и в Порок.