Василий Аксёнов. "Зима тревоги нашей". 1983 год.

"Всё это было, было, было, Свершился дней круговорот. Какая ложь, какая сила Тебя, прошедшее, вернет? В час утра, чистый и хрустальный, У стен Московского Кремля, Восторг души первоначальный Вернет ли мне моя земля? Иль в ночь на Пасху, над Невою, Под ветром, в стужу, в ледоход — Старуха нищая клюкою Мой труп спокойный шевельнет? Иль на возлюбленной поляне Под шелест осени седой Мне тело в дождевом тумане Расклюет коршун молодой? Иль просто в час тоски беззвездной, В каких-то четырех стенах, С необходимостью железной Усну на белых простынях? И в новой жизни, непохожей, Забуду прежнюю мечту, И буду так же помнить дожей, Как нынче помню Калиту? Но верю — не пройдет бесследно Всё, что так страстно я любил, Весь трепет этой жизни бедной, Весь этот непонятный пыл!" Александр Блок 1909 г. Василий Павлович Аксёнов (20 августа 1932, Казань — 6 июля 2009[1], Москва) — русский писатель, драматург и сценарист, переводчик, педагог. «Аксёнов всегда был модным. Ему удалось то, о чём мечтают все писатели, — перешагнуть границу поколений. Он покорил всех — и романтических читателей журнала „Юность“, и бородатых диссидентов, и сегодняшнюю Россию» (Александр Генис). Аксёнова в ту пору называли знатоком городского быта. «Есть „деревенщики“, а в городе он, Аксёнов». (Георгий Садовников. Мой одноклассник Вася / «Василий Аксёнов — одинокий бегун на длинные дистанции»). «Аксёнов в Америке так и остался известным писателем для узкого круга. Подозреваю, что он хотел быть автором американского бестселлера и весьма огорчился, что ничего не получилось. По моему разумению, даже теоретически не могло получиться. Чтоб создать американский бестселлер, надо писать плохо и о глупостях. А вот этого Аксёнов, при всём старании, не сумеет». (Анатолий Гладилин. Аксёновская сага). «Талантливый белоручка. Жизни не нюхал…» (Виль Липатов). «Аксёнов — это свинг, свингующий ритм, раскачка, джаз и джазовая необязательность стиля». (Дмитрий Быков). «Рядом с Аксёновым хотелось быть лихим бунтарём, космополитом, битником, стилягой. Казалось, что он вечный. На быстрой перемотке мелькнуло десятилетие суеты, когда Василий Палыч привычно был где-то на расстоянии звонка. В любой момент можно было снять трубку и набрать номер. В 2007-ом совсем рядом с пропастью смертельного расставания мы начали говорить о новой публикации. Аксёнов думал написать в „Андрее“ что-то детективное о соблазнах своего американского маршрута. Хотел снова сверкнуть нам блестящими созвездиями слов, блеснуть синими глазами с портрета автора, но не успел…» (Алексей Вейцлер). Архив "Радио Свобода" - https://catalog.archivum.org