Снег идёт...
Снег идёт... в этом действе есть что-то волшебное, не от мира сего. Лишь мгновение назад всё вокруг было чёрным-чёрным - открываю глаза - светлым-светло вокруг, и так чист-чисто, и душа сразу же раскрывается, чтобы тоже очиститься от всякой скверны... Зимою сей себя я тенью ощущаю, И снег глотаю, чтобы глотку промочить, Но жив ли я в сей поздний час, иль нет - не знаю, Забыл давно я, как дышать, и как любить. Бреду к тебе по снежной тропке, мы уж рядом, Но ты проходишь сквозь меня, как сквозь туман, И сквозь тебя смотрю своим тревожным взглядом, Но твой не вижу, вместо - яростный буран. И ты исчезла, словно тень с моею тенью, И растворилась в этой снежной кутерьме, Где вместо рук и тел, ветвей переплетенье, Да и тропа в какой-то зыбкой полутьме. Неужто столько лет прошло, как мы простились, Ты в небеса взлетела птицей, я же в яр, Но все столетья мы с тобой друг другу снились, И почему-то в свете встречных ярких фар.
Снег идёт... в этом действе есть что-то волшебное, не от мира сего. Лишь мгновение назад всё вокруг было чёрным-чёрным - открываю глаза - светлым-светло вокруг, и так чист-чисто, и душа сразу же раскрывается, чтобы тоже очиститься от всякой скверны... Зимою сей себя я тенью ощущаю, И снег глотаю, чтобы глотку промочить, Но жив ли я в сей поздний час, иль нет - не знаю, Забыл давно я, как дышать, и как любить. Бреду к тебе по снежной тропке, мы уж рядом, Но ты проходишь сквозь меня, как сквозь туман, И сквозь тебя смотрю своим тревожным взглядом, Но твой не вижу, вместо - яростный буран. И ты исчезла, словно тень с моею тенью, И растворилась в этой снежной кутерьме, Где вместо рук и тел, ветвей переплетенье, Да и тропа в какой-то зыбкой полутьме. Неужто столько лет прошло, как мы простились, Ты в небеса взлетела птицей, я же в яр, Но все столетья мы с тобой друг другу снились, И почему-то в свете встречных ярких фар.