В гостях у Друга
В жизни длиною в одно мгновение не планируй ничего, кроме Любви… Взор на длань старика - облетевший листок перламутрово-серый, Чуть притронешься к ней, та как лист, что на ней, заскрипит-захрустит, Через столько снегов, через столько прошли они туров и серий, И вот время пришло провести их делам на земле аудит. Что нажили с тобой, мой дружок дорогой, старичок пятипалый?.. В жилах старческих длань, что на коже как сеть разветвлённо-черна, Да громадный размер, словно ямы, глазниц жутковатых и впалых, Да натянутых вен чернота, что блестит, как тугая струна. Ясный солнечный день в октябре, что-то там приключилось у Бога! Лишний час отпустил нам с кленовым листком на прощанье с собой, А потом под снега, да в землицу сыру придорожного лога, Чтобы горсточкой стать сероватой золы... Не поспоришь с судьбой! Не грусти, старичок, ещё будет весна, а за нею и лето, И могила дружка, и родная Катунь и берёзы Пикета.
В жизни длиною в одно мгновение не планируй ничего, кроме Любви… Взор на длань старика - облетевший листок перламутрово-серый, Чуть притронешься к ней, та как лист, что на ней, заскрипит-захрустит, Через столько снегов, через столько прошли они туров и серий, И вот время пришло провести их делам на земле аудит. Что нажили с тобой, мой дружок дорогой, старичок пятипалый?.. В жилах старческих длань, что на коже как сеть разветвлённо-черна, Да громадный размер, словно ямы, глазниц жутковатых и впалых, Да натянутых вен чернота, что блестит, как тугая струна. Ясный солнечный день в октябре, что-то там приключилось у Бога! Лишний час отпустил нам с кленовым листком на прощанье с собой, А потом под снега, да в землицу сыру придорожного лога, Чтобы горсточкой стать сероватой золы... Не поспоришь с судьбой! Не грусти, старичок, ещё будет весна, а за нею и лето, И могила дружка, и родная Катунь и берёзы Пикета.




