Дурной муэдзин в неком городе жил Зовя на молитву, не пел он, а выл
Дурной муэдзин в неком городе жил: Зовя на молитву, не пел он, а выл. Так дико звучал с минарета призыв, Что всяк содрогался, ни мертв и ни жив. Под вечер заслышав тот голос вдали, Всю ночь горожане уснуть не могли, И сами уж взвыли от жизни такой! Призвав муэдзина, совет городской Вручил ему полный кошель серебра: «Наш друг, тебе в путь отправляться пора! Нельзя, чтобы пеньем прекрасным таким Лишь мы наслаждались! Ты край наш покинь, Пусть люди услышат и в прочих местах, Сколь громко тобой прославляем Аллах! Призывы твои, предварив Страшный суд, Пусть их ужаснут и от ада спасут!» И наш муэдзин к каравану пристал, Чтоб в Мекку податься, к священным местам. Случилось, что ночь проводил караван В краю иноверцев, в земле христиан. И вот муэдзин преисполнился сил – К молитве ночной призывая, завыл! Корили его: «Зря распелся ты тут – Вдруг толпы неверных на нас нападут?!» Но утром явился к ним в стан лишь один, Веселый и радостный, христианин. Он кланялся всем, был он счастлив до слез, С собой дорогие подарки он нес: «Где ваш муэдзин, где тот славный герой, Что спас мою дочку ночною порой?» Сказали ему: «Это, верно, обман, Ведь за ночь никто не покинул наш стан!» А он: «Я всю правду поведаю вам: Давно моя дочь полюбила Ислам, И клятву ее повторяли уста: «В Ислам перейду, отступлюсь от Христа!» Скорбел я и слезы пред Господом лил, Ее возвратить к вере предков молил. И вот среди ночи знак свыше нам был – К молитве зовя, муэдзин ваш завыл! И в страхе спросила меня моя дочь: «Что это за вой, содрогающий ночь?» А я отвечал ей: «Всегда так ревут, Когда мусульман на молитву зовут!» Она же вскричала: «О ужас и страх! Насколько прекраснее пенье в церквах!» Под вой этот дикий я сладко заснул, Хоть долго еще он призыв свой тянул: Ведь ваш муэдзин, проревев, словно мул, Строптивую дочь мою в церковь вернул!» «Что это за вой, содрогающий ночь?» А я отвечал ей: «Всегда так ревут, Когда мусульман на молитву зовут!» Она же вскричала: «О ужас и страх! Насколько прекраснее пенье в церквах!» Под вой этот дикий я сладко заснул, Хоть долго еще он призыв свой тянул: Ведь ваш муэдзин, проревев, словно мул, Строптивую дочь мою в церковь вернул!»
Дурной муэдзин в неком городе жил: Зовя на молитву, не пел он, а выл. Так дико звучал с минарета призыв, Что всяк содрогался, ни мертв и ни жив. Под вечер заслышав тот голос вдали, Всю ночь горожане уснуть не могли, И сами уж взвыли от жизни такой! Призвав муэдзина, совет городской Вручил ему полный кошель серебра: «Наш друг, тебе в путь отправляться пора! Нельзя, чтобы пеньем прекрасным таким Лишь мы наслаждались! Ты край наш покинь, Пусть люди услышат и в прочих местах, Сколь громко тобой прославляем Аллах! Призывы твои, предварив Страшный суд, Пусть их ужаснут и от ада спасут!» И наш муэдзин к каравану пристал, Чтоб в Мекку податься, к священным местам. Случилось, что ночь проводил караван В краю иноверцев, в земле христиан. И вот муэдзин преисполнился сил – К молитве ночной призывая, завыл! Корили его: «Зря распелся ты тут – Вдруг толпы неверных на нас нападут?!» Но утром явился к ним в стан лишь один, Веселый и радостный, христианин. Он кланялся всем, был он счастлив до слез, С собой дорогие подарки он нес: «Где ваш муэдзин, где тот славный герой, Что спас мою дочку ночною порой?» Сказали ему: «Это, верно, обман, Ведь за ночь никто не покинул наш стан!» А он: «Я всю правду поведаю вам: Давно моя дочь полюбила Ислам, И клятву ее повторяли уста: «В Ислам перейду, отступлюсь от Христа!» Скорбел я и слезы пред Господом лил, Ее возвратить к вере предков молил. И вот среди ночи знак свыше нам был – К молитве зовя, муэдзин ваш завыл! И в страхе спросила меня моя дочь: «Что это за вой, содрогающий ночь?» А я отвечал ей: «Всегда так ревут, Когда мусульман на молитву зовут!» Она же вскричала: «О ужас и страх! Насколько прекраснее пенье в церквах!» Под вой этот дикий я сладко заснул, Хоть долго еще он призыв свой тянул: Ведь ваш муэдзин, проревев, словно мул, Строптивую дочь мою в церковь вернул!» «Что это за вой, содрогающий ночь?» А я отвечал ей: «Всегда так ревут, Когда мусульман на молитву зовут!» Она же вскричала: «О ужас и страх! Насколько прекраснее пенье в церквах!» Под вой этот дикий я сладко заснул, Хоть долго еще он призыв свой тянул: Ведь ваш муэдзин, проревев, словно мул, Строптивую дочь мою в церковь вернул!»