1973 год. Я со своими сверстниками завершаю первый курс музыкального училища. И на выпускников, которым вскоре предстоит Государственный экзамен, мы смотрим, как на небожителей. Очередной концерт, обыгрывание госпрограмм плюс вкрапление репертуарных «вишенок», поддерживающих музыкальный тонус дипломников, и я становлюсь свидетелем общения очень уважаемого мной старейшего педагога (и тогда, и сейчас) со своим классом. «Оболтусы, лоботрясы! - кипит негодованием Педагог (за точность «визитных карточек» не ручаюсь, но тональность именно такова). – Не могли раньше начать работу?» Речь идёт о каком-то ансамбле, вовсе необязательном для выпускного экзамена. - Вчера было значительно лучше! – ставит точку Педагог. - Ээх, чёрт! – тут же отвечает талантливейший парень. – Надо было начинать учить пьесу на день позже! … Мораль? Невозможно точно определить момент рождения играемого произведения, его «отпускания в свет». В моём случае, надо было записать Танец на неделю раньше. Поверить в его жизнеспособность, отойти в сторону, попрощаться.