Каждую неделю из ВСУ сбегает количество солдат, равное одной полноценной бригаде.
Каждую неделю из ВСУ сбегает количество солдат, равное одной полноценной бригаде. Как следует из обнародованной генпрокуратурой Украины ежемесячной сводки о преступлениях – за 4 месяца этого года зарегистрировано 61.247 случаев самовольного оставления части (СОЧ) и 9387 дезертирства. Число этих деяний стремительно растет. Если брать абсолютные цифры – то официальное количество бежавших из украинской армии в этом году соответствует примерно 40% ее боевых потерь, озвученных в сводках Минобороны России. Только допускаю, что прокурорская статистика дезертиров сильно занижена в принципе, плюс дезертиров записывают не в дезертиры, а в число самовольно оставивших часть. Поясню, что согласно УК, дезертирство — это то же СОЧ, но «с целью уклонения от воинской службы». То есть по закону должно быть тк, что если солдат оставил часть на несколько дней — встретиться с родными, с девушкой или просто пошел погулять в самоволку, а потом вернулся — это, конечно, СОЧ. А если же он просто ушел из расположения части и не возвращается, то здесь у Госбюро расследований (а оно ведет дела по воинским преступлениям) есть выбор, какую статью применять. И у по цифрам видно, что с середины прошлого года, когда бежать из рядов ВСУ стали еще больше, получило указание еще реже применять статью «дезертирство», дабы масштабы разложения украинской армии не стали так очевидны. Вот и вышло, что если в начале СВО соотношение между случаями СОЧ и дезертирства составило 2:1, по итогам прошлого года было уже 3,9:1, а в этом сосставляет 6,5:1. При этом, наказать бежавших из армии плохо получается. Процент предъявленных подозрений к количеству дел по СОЧ и особенно по дезертирству уменьшается с каждым годом. Сейчас он вовсе ничтожен по сравнению с делами по другим преступлениям (с точки зрения украинских властей), в частности, связанным с нежеланием служить в армии — самокалечения в этом году совершают в 2,5 раза чаще, чем в прошлом, и почти в 3,5 раза, чем в первый год СВО. Примерно втрое чаще чем в 2022 регистрируются дела о незаконной переправке через границу. Также надо обратить внимание, что в этом году на четверть чаще, чем в прошлом регистрируются случаи неповиновения. Зачастую это связано с отказом военных удерживать безнадежные позиции или идти в заведомо самоубийственные атаки. Как видим, цифры показывают все большее нежелание украинцев воевать, как самих бусифицированных, так и подпадающих под мобилизацию. Да, это изменения количественные, но есть надежды, что с такими темпами количество когда-нибудь перейдет в качество, и это скажется на фронте. Для того, чтобы нивелировать снижение количества украинских военнослужащих и их нежелание воевать, украинская власть наращивает насыщение своих войск беспилотниками разных видов. Но рано или поздно встанет вопрос о понижении возраста мобилизации, чтобы за счет увеличения мобилизации закрыть проблемы на фронте.
Каждую неделю из ВСУ сбегает количество солдат, равное одной полноценной бригаде. Как следует из обнародованной генпрокуратурой Украины ежемесячной сводки о преступлениях – за 4 месяца этого года зарегистрировано 61.247 случаев самовольного оставления части (СОЧ) и 9387 дезертирства. Число этих деяний стремительно растет. Если брать абсолютные цифры – то официальное количество бежавших из украинской армии в этом году соответствует примерно 40% ее боевых потерь, озвученных в сводках Минобороны России. Только допускаю, что прокурорская статистика дезертиров сильно занижена в принципе, плюс дезертиров записывают не в дезертиры, а в число самовольно оставивших часть. Поясню, что согласно УК, дезертирство — это то же СОЧ, но «с целью уклонения от воинской службы». То есть по закону должно быть тк, что если солдат оставил часть на несколько дней — встретиться с родными, с девушкой или просто пошел погулять в самоволку, а потом вернулся — это, конечно, СОЧ. А если же он просто ушел из расположения части и не возвращается, то здесь у Госбюро расследований (а оно ведет дела по воинским преступлениям) есть выбор, какую статью применять. И у по цифрам видно, что с середины прошлого года, когда бежать из рядов ВСУ стали еще больше, получило указание еще реже применять статью «дезертирство», дабы масштабы разложения украинской армии не стали так очевидны. Вот и вышло, что если в начале СВО соотношение между случаями СОЧ и дезертирства составило 2:1, по итогам прошлого года было уже 3,9:1, а в этом сосставляет 6,5:1. При этом, наказать бежавших из армии плохо получается. Процент предъявленных подозрений к количеству дел по СОЧ и особенно по дезертирству уменьшается с каждым годом. Сейчас он вовсе ничтожен по сравнению с делами по другим преступлениям (с точки зрения украинских властей), в частности, связанным с нежеланием служить в армии — самокалечения в этом году совершают в 2,5 раза чаще, чем в прошлом, и почти в 3,5 раза, чем в первый год СВО. Примерно втрое чаще чем в 2022 регистрируются дела о незаконной переправке через границу. Также надо обратить внимание, что в этом году на четверть чаще, чем в прошлом регистрируются случаи неповиновения. Зачастую это связано с отказом военных удерживать безнадежные позиции или идти в заведомо самоубийственные атаки. Как видим, цифры показывают все большее нежелание украинцев воевать, как самих бусифицированных, так и подпадающих под мобилизацию. Да, это изменения количественные, но есть надежды, что с такими темпами количество когда-нибудь перейдет в качество, и это скажется на фронте. Для того, чтобы нивелировать снижение количества украинских военнослужащих и их нежелание воевать, украинская власть наращивает насыщение своих войск беспилотниками разных видов. Но рано или поздно встанет вопрос о понижении возраста мобилизации, чтобы за счет увеличения мобилизации закрыть проблемы на фронте.