Николай Гумилев Городок Сборник «Костер» 19
Над ширОкою рекой, ПояскОм-мостом перетЯнутой, Городок стоит небольшой, Летописцем не раз помЯнутый. Знаю, в этом городке — Человечья жизнь настоящая, Словно лодочка на реке, К цели вЕдомой уходящая. ПолосАтые столбы У гауптвахты, где солдатики Под пронзИтельный вой трубы Маршируют, совсем лунатики. На базаре всякий люд, Мужики, цыгане, прохожие, — Покупают и продают, ПроповЕдуют Слово Божие. В крепко-слажённых домах Ждут хозяйки белые, скромные, В самаркандских цветных платках, А глаза всё такие тёмные. Губернаторский дворец Пышет светом в часы вечерние, Предводителев жеребец — Удивление всей губернии. А весной идут, таЯсь, На кладбище девушки с милыми, Шепчут, ластЯсь: «Мой яхонт-князь!» И целуются над могилами. Крест над церковью взнесён, Символ власти ясной, Отеческой, И гудит малиновый звон Речью мудрою, человеческой. Over a wide river, A belt is a bridge overstretched, The town is small, mentioned by the Chronicler more than once. I know, in this town — Human life is real, Like a boat on a river, The outgoing one leads to the goal. Striped pillars At the guardhouse, where the soldiers are Under the shrill wail of the trumpet They're marching like sleepwalkers. In the bazaar, all the people, Men, gypsies, and passersby, They're buying and selling, They're preaching the Word of God. In the well-built houses, The white and modest housewives are waiting, Wearing colorful Samarkand scarves, But their eyes are still dark. The governor's palace Is ablaze with light in the evening, The leader's stallion is The wonder of the whole province. And in the spring, they go in secret, To the cemetery, the girls with their sweethearts, Whispering, caressing: "My prince of jacinth!" And they kiss over the graves. The cross is raised above the church, The symbol of clear, fatherly power, And the crimson chime rings out With wise, human speech.
Над ширОкою рекой, ПояскОм-мостом перетЯнутой, Городок стоит небольшой, Летописцем не раз помЯнутый. Знаю, в этом городке — Человечья жизнь настоящая, Словно лодочка на реке, К цели вЕдомой уходящая. ПолосАтые столбы У гауптвахты, где солдатики Под пронзИтельный вой трубы Маршируют, совсем лунатики. На базаре всякий люд, Мужики, цыгане, прохожие, — Покупают и продают, ПроповЕдуют Слово Божие. В крепко-слажённых домах Ждут хозяйки белые, скромные, В самаркандских цветных платках, А глаза всё такие тёмные. Губернаторский дворец Пышет светом в часы вечерние, Предводителев жеребец — Удивление всей губернии. А весной идут, таЯсь, На кладбище девушки с милыми, Шепчут, ластЯсь: «Мой яхонт-князь!» И целуются над могилами. Крест над церковью взнесён, Символ власти ясной, Отеческой, И гудит малиновый звон Речью мудрою, человеческой. Over a wide river, A belt is a bridge overstretched, The town is small, mentioned by the Chronicler more than once. I know, in this town — Human life is real, Like a boat on a river, The outgoing one leads to the goal. Striped pillars At the guardhouse, where the soldiers are Under the shrill wail of the trumpet They're marching like sleepwalkers. In the bazaar, all the people, Men, gypsies, and passersby, They're buying and selling, They're preaching the Word of God. In the well-built houses, The white and modest housewives are waiting, Wearing colorful Samarkand scarves, But their eyes are still dark. The governor's palace Is ablaze with light in the evening, The leader's stallion is The wonder of the whole province. And in the spring, they go in secret, To the cemetery, the girls with their sweethearts, Whispering, caressing: "My prince of jacinth!" And they kiss over the graves. The cross is raised above the church, The symbol of clear, fatherly power, And the crimson chime rings out With wise, human speech.