Борис Пастернак Из поэмы
поблагодарить 2200 7001 5020 3742 (т-банк) 410011042121825 (ю-мани) Я тоже любил, и дыханье Бессонницы раннею ранью Из парка спускалось в овраг, и впотьмАх ВыпАрхивало на архипелАг Полян, утопАвших в лохматом тумане, В полыни и мЯте и перепелАх. И тут тяжелел обожАнья размах, ХмелЕл, как крыло, обожжённое дробью, И бухался в воздух, и падал в ознОбе, И располагАлся росой на полях. А там и рассвет занимался. До двух НесмЕтного неба мигали богатства, Но вот петухи начинали пугаться Потёмок и сИлились скрыть перепУг, Но в глотках рвались холостЫе фугасы, И страх фистулОй голосИл от потУг, И гасли стожАры, и, как по заказу, С лицом пучеглАзого свече гАса ПокАзывался на опушке пастух. Я тоже любил, и она пока ещё Жива, может статься. Время пройдет, И что-то большое, как осень, однажды (Не завтра, быть может, так позже когда-нибудь) Зажжётся над жизнью, как зарево, сжАлившись Над чащей. Над глупостью луж, изнывАющих По-жАбьи от жажды. Над зАячьей дрожью ЛужАек, с ушами ушИтых в рогОжу Листвы прошлогОдней. Над шумом, похОжим На ложный прибой прожитОва. Я тоже Любил, и я знаю: как мокрые пОжни От века полОжены гОду в поднОжье, Так каждому сердцу кладётся любовью ЗнобЯщая новость миров в изголОвье. Я тоже любил, и она жива ещё. Всё так же, катЯсь в ту начАльную рань, Стоят временА, исчезая за крАешком МгновЕнья. Все так же тонка эта грань. По-прежнему давнее кажется дАвешним. По-прежнему, схлынувши с лиц очевИдцев, БезУмствует быль, притворЯясь не знАющей, Что больше она уж у нас не жилИца. И мыслимо это? Так, значит, и впрямь Всю жизнь удаляется, а не длится Любовь, удивленья мгновенная дань?
поблагодарить 2200 7001 5020 3742 (т-банк) 410011042121825 (ю-мани) Я тоже любил, и дыханье Бессонницы раннею ранью Из парка спускалось в овраг, и впотьмАх ВыпАрхивало на архипелАг Полян, утопАвших в лохматом тумане, В полыни и мЯте и перепелАх. И тут тяжелел обожАнья размах, ХмелЕл, как крыло, обожжённое дробью, И бухался в воздух, и падал в ознОбе, И располагАлся росой на полях. А там и рассвет занимался. До двух НесмЕтного неба мигали богатства, Но вот петухи начинали пугаться Потёмок и сИлились скрыть перепУг, Но в глотках рвались холостЫе фугасы, И страх фистулОй голосИл от потУг, И гасли стожАры, и, как по заказу, С лицом пучеглАзого свече гАса ПокАзывался на опушке пастух. Я тоже любил, и она пока ещё Жива, может статься. Время пройдет, И что-то большое, как осень, однажды (Не завтра, быть может, так позже когда-нибудь) Зажжётся над жизнью, как зарево, сжАлившись Над чащей. Над глупостью луж, изнывАющих По-жАбьи от жажды. Над зАячьей дрожью ЛужАек, с ушами ушИтых в рогОжу Листвы прошлогОдней. Над шумом, похОжим На ложный прибой прожитОва. Я тоже Любил, и я знаю: как мокрые пОжни От века полОжены гОду в поднОжье, Так каждому сердцу кладётся любовью ЗнобЯщая новость миров в изголОвье. Я тоже любил, и она жива ещё. Всё так же, катЯсь в ту начАльную рань, Стоят временА, исчезая за крАешком МгновЕнья. Все так же тонка эта грань. По-прежнему давнее кажется дАвешним. По-прежнему, схлынувши с лиц очевИдцев, БезУмствует быль, притворЯясь не знАющей, Что больше она уж у нас не жилИца. И мыслимо это? Так, значит, и впрямь Всю жизнь удаляется, а не длится Любовь, удивленья мгновенная дань?