Тюремный язык под запретом
По фене больше не ботать: заключенным запретили использовать тюремный жаргон По приказу Минюста арестованным запрещено использовать «нецензурные, угрожающие, оскорбительные или клеветнические выражения» В этой песне Михаила Круга герой предлагает полицейским отведать тюремной каши вместо него, а пока осведомитель из числа заключенных отбывает наказание, его срок уже вышел, и совсем скоро он отправится домой. Понять этот куплет можно разве что со словарем тюремного жаргона. Впрочем, сейчас трудностей перевода слушатели не испытывают - подобные песни уже прошлое. То ли запреты на зоновский диалект подействовали, то ли вкус у сидельцев изменился. Забористый блатняк 90-х выжили лирические песни нулевых, где смысл приходится искать между строк. Песня Валерия ЧеКа о любви к матери и раскаянии. У слушателей она пользуется особым успехом, говорит исполнитель. В тексте ни единого блатного слова. Автор их не использует вовсе. Современная тюремная лирика должна не крепким словцом брать, а крепко за душу. Хозяин едва ли не единственного в Екатеринбурге жанрового шансон-кафе замечает, блатная песня умирала последние лет 10. Нет спроса - нет и предложения. Этому, возможно, поспособствовал и запрет на жаргон и мат в колониях и новый курс перевоспитания зэка. За ругань и блатняк заключенным грозит выговор в личном деле, а это - пятно в характеристике и порой крест на возможности освободиться досрочно. А теперь "ботать по фене" официально запретили и на стадии следствия - в СИЗО - превентивная мера. В мужских колониях и СИЗО даже страх наказания убить тюремную феню не способен, говорят лингвисты. На свободе ей никакие запреты не страшны. Сколько внутренних приказов и распоряжений пережила тюремная феня и не сосчитать. Если за колючей проволокой ей приходится уйти в подполье - на свободе она пока вне санкций.
По фене больше не ботать: заключенным запретили использовать тюремный жаргон По приказу Минюста арестованным запрещено использовать «нецензурные, угрожающие, оскорбительные или клеветнические выражения» В этой песне Михаила Круга герой предлагает полицейским отведать тюремной каши вместо него, а пока осведомитель из числа заключенных отбывает наказание, его срок уже вышел, и совсем скоро он отправится домой. Понять этот куплет можно разве что со словарем тюремного жаргона. Впрочем, сейчас трудностей перевода слушатели не испытывают - подобные песни уже прошлое. То ли запреты на зоновский диалект подействовали, то ли вкус у сидельцев изменился. Забористый блатняк 90-х выжили лирические песни нулевых, где смысл приходится искать между строк. Песня Валерия ЧеКа о любви к матери и раскаянии. У слушателей она пользуется особым успехом, говорит исполнитель. В тексте ни единого блатного слова. Автор их не использует вовсе. Современная тюремная лирика должна не крепким словцом брать, а крепко за душу. Хозяин едва ли не единственного в Екатеринбурге жанрового шансон-кафе замечает, блатная песня умирала последние лет 10. Нет спроса - нет и предложения. Этому, возможно, поспособствовал и запрет на жаргон и мат в колониях и новый курс перевоспитания зэка. За ругань и блатняк заключенным грозит выговор в личном деле, а это - пятно в характеристике и порой крест на возможности освободиться досрочно. А теперь "ботать по фене" официально запретили и на стадии следствия - в СИЗО - превентивная мера. В мужских колониях и СИЗО даже страх наказания убить тюремную феню не способен, говорят лингвисты. На свободе ей никакие запреты не страшны. Сколько внутренних приказов и распоряжений пережила тюремная феня и не сосчитать. Если за колючей проволокой ей приходится уйти в подполье - на свободе она пока вне санкций.