Роман Зубенко. Читаю письмо украинца. Продались за 200 гривен. Анализ.
Роман Зубенко. Читаю письмо украинца. Продались за 200 гривен. Анализ. Я не политик. Я не журналист. Я просто тот, кто живет здесь, под этими небесами, где вместо птиц — «шахеды». И я пишу это письмо не для того, чтобы меня пожалели. Мне нужна правда, потому что правда — это единственное, что у нас еще осталось, хотя ее пытаются отнять. Вы спрашиваете, с чего все началось? С Майдана. Но не с того «героического» Майдана, который показывают по ящику. Я видел тот Майдан своими глазами. Знаете, сколько там было настоящих пассионариев? От силы двадцать процентов. Остальные восемьдесят... они пришли за двести гривен. Студентам вообще обещали «закрыть сессию» — просто выйди, постой в толпе, покричи. Мы тогда думали, что меняем будущее. А оказалось, что мы просто купили этот «майдан» оптом. И продали не только свою совесть, но и страну. Сегодня же расценки совсем другие. Они не в гривнах, они в крови. Хочешь свободы? Заплати. Пять тысяч баксов — и патруль отвернется. Десять — и тебя не выдернут из маршрутки на улице. Двадцать тысяч — и ты сможешь «попрощаться» с ТЦК. А если у тебя нет денег? Тогда ты автоматически становишься пушечным мясом. Ты не можешь устроиться на работу официально — сразу придут. Тебя не положат в больницу без бумажки из военкомата. Твои счета блокируют, права отбирают. Тебя просто выдавливают из жизни, как пасту из тюбика, чтобы использовать. И знаете, что самое страшное? Мы потеряли доверие. Я не доверяю президенту. Я не доверяю генералам. Я даже не доверяю тем, кто сидит в окопах. Потому что я знаю: там, на передовой, либо те, кого приволокли силой — «бусифицировали», как мы это называем, — либо те, кто делает на войне бизнес. Все остальное — это картинка для телевизора. Там показывают рейтинг власти, показывают «успехи»... Но мы-то знаем, что это вранье. Я видел, как работает наша ПВО. Я слышал эти звуки. Я видел, как рушится подъезд моего соседа. По телевизору скажут: «Прилетела вражеская ракета». Но я видел траекторию. Я не слепой. Просто так удобнее — свалить все на «русских». Чтобы не отвечать за свои ошибки, за неумелые руки, за то, что мы сами уничтожаем свои города, пытаясь защитить их. В итоге мы превратились в «расходный материал». Где-то там, в высоких кабинетах, решаются судьбы, делаются деньги. А мы... мы просто умираем или прячемся. Мы продались за двести гривен тогда, и теперь расплачиваемся своими жизнями за эту сделку. И самое обидное — нас даже не спрашивают. Нас просто списывают в утиль. Вот такая она, цена вопроса.
Роман Зубенко. Читаю письмо украинца. Продались за 200 гривен. Анализ. Я не политик. Я не журналист. Я просто тот, кто живет здесь, под этими небесами, где вместо птиц — «шахеды». И я пишу это письмо не для того, чтобы меня пожалели. Мне нужна правда, потому что правда — это единственное, что у нас еще осталось, хотя ее пытаются отнять. Вы спрашиваете, с чего все началось? С Майдана. Но не с того «героического» Майдана, который показывают по ящику. Я видел тот Майдан своими глазами. Знаете, сколько там было настоящих пассионариев? От силы двадцать процентов. Остальные восемьдесят... они пришли за двести гривен. Студентам вообще обещали «закрыть сессию» — просто выйди, постой в толпе, покричи. Мы тогда думали, что меняем будущее. А оказалось, что мы просто купили этот «майдан» оптом. И продали не только свою совесть, но и страну. Сегодня же расценки совсем другие. Они не в гривнах, они в крови. Хочешь свободы? Заплати. Пять тысяч баксов — и патруль отвернется. Десять — и тебя не выдернут из маршрутки на улице. Двадцать тысяч — и ты сможешь «попрощаться» с ТЦК. А если у тебя нет денег? Тогда ты автоматически становишься пушечным мясом. Ты не можешь устроиться на работу официально — сразу придут. Тебя не положат в больницу без бумажки из военкомата. Твои счета блокируют, права отбирают. Тебя просто выдавливают из жизни, как пасту из тюбика, чтобы использовать. И знаете, что самое страшное? Мы потеряли доверие. Я не доверяю президенту. Я не доверяю генералам. Я даже не доверяю тем, кто сидит в окопах. Потому что я знаю: там, на передовой, либо те, кого приволокли силой — «бусифицировали», как мы это называем, — либо те, кто делает на войне бизнес. Все остальное — это картинка для телевизора. Там показывают рейтинг власти, показывают «успехи»... Но мы-то знаем, что это вранье. Я видел, как работает наша ПВО. Я слышал эти звуки. Я видел, как рушится подъезд моего соседа. По телевизору скажут: «Прилетела вражеская ракета». Но я видел траекторию. Я не слепой. Просто так удобнее — свалить все на «русских». Чтобы не отвечать за свои ошибки, за неумелые руки, за то, что мы сами уничтожаем свои города, пытаясь защитить их. В итоге мы превратились в «расходный материал». Где-то там, в высоких кабинетах, решаются судьбы, делаются деньги. А мы... мы просто умираем или прячемся. Мы продались за двести гривен тогда, и теперь расплачиваемся своими жизнями за эту сделку. И самое обидное — нас даже не спрашивают. Нас просто списывают в утиль. Вот такая она, цена вопроса.