МОСКВА. ПАТРИАРШИЕ. ТА САМАЯ СКАМЕЙКА..."Однажды весною, в час небывало жаркого заката..."
Роман «Мастер и Маргарита» - последнее произведение Михаила Булгакова, которое до сих пор будоражит умы многих почитателей писателя. Кто-то его восхваляет, а кто-то порицает, но никто не остаётся равнодушным. После очередной экранизации легендарного романа снова среди туристов появился запрос на экскурсии по булгаковской Москве. Пройти по тем же улицам, что и герои романа, посидеть на тех же лавочках, полюбоваться столицей из того же окна, окунуться в мистическую атмосферу романа, чье действо разыгрывалось на вполне себе реальных улицах и площадях столицы. Действие романа «Мастер и Маргарита» начинается на Патриарших прудах, «в час небывало жаркого заката». До XVII века здесь находилось болото, затем его осушили и построили резиденцию патриарха Гермогена. В 1683 году здесь появились три пруда, в которых разводили рыбу. За ними закрепилось название Патриарших. Но после пожара 1812 года Два из трех прудов засыпали, и до наших дней сохранился только один — самый большой. Вокруг него разбили небольшой сквер. Во времена Булгакова место переименовали в Пионерские пруды. Но это название не прижилось среди москвичей, поэтому писатель и использовал в романе старое наименование — Патриаршие. Заветная скамейка расположена напротив подъезда дома № 32 по Малой Бронной – в этом подъезде жили булгаковские друзья. Михаил Афанасьевич вообще очень любил привязывать вымышленные реалии своих произведений к каким-либо значимым якорькам из настоящего мира.Если вы захотите повторить путь Берлиоза, встаньте с найденной нами скамейки и идите в сторону Ермолаевского. Остановитесь на углу пруда – в том месте, где к вашей аллее слева под прямым углом подходит вторая такая же. Так вот, в топографии романа эта перпендикулярная аллея не оканчивалась, упершись в вашу, а продолжалась справа и выходила на Бронную. Поверните в этом направлении и вы, пройдите через газон, перелезьте невысокую ограду сквера (если у вас стройная фигура, сможете протиснуться в щель между решеткой и фонарем) – и вуаля! – вы на месте. Трамвай сейчас, как уже было сказано, тут не ходит, так что вы не рискуете в повторении пути Берлиоза дойти до его логического завершения. А в заключение скажу пару слов, с которых, вообще говоря, стоило начать этот рассказ: зачем тратить столько сил на такую ерунду, как вычисление нужной лавочки и нужного перекрестка? Ну ведь самом деле, какая к черту разница, тут Берлиозу отрезало голову или на полсотни метров дальше? Неужели для понимания смысла романа так уж важно знать, на какой именно скамейке сидел Воланд? Так-то оно, конечно, так, если воспринимать «Мастера и Маргариту» исключительно рассудком. А если роман найдет тропинку и к сердцу, то придя на Патриаршие и сев на ту самую скамейку, где велся спор о Христе, волей-неволей почувствуешь причастность к описанным событиям, а это в свою очередь порождает желание еще глубже погрузиться в роман и задуматься о том, что же пытался сказать миру Булгаков. И каждый услышит что-то свое. Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках. Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой спутник его – поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный. Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды». Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.
Роман «Мастер и Маргарита» - последнее произведение Михаила Булгакова, которое до сих пор будоражит умы многих почитателей писателя. Кто-то его восхваляет, а кто-то порицает, но никто не остаётся равнодушным. После очередной экранизации легендарного романа снова среди туристов появился запрос на экскурсии по булгаковской Москве. Пройти по тем же улицам, что и герои романа, посидеть на тех же лавочках, полюбоваться столицей из того же окна, окунуться в мистическую атмосферу романа, чье действо разыгрывалось на вполне себе реальных улицах и площадях столицы. Действие романа «Мастер и Маргарита» начинается на Патриарших прудах, «в час небывало жаркого заката». До XVII века здесь находилось болото, затем его осушили и построили резиденцию патриарха Гермогена. В 1683 году здесь появились три пруда, в которых разводили рыбу. За ними закрепилось название Патриарших. Но после пожара 1812 года Два из трех прудов засыпали, и до наших дней сохранился только один — самый большой. Вокруг него разбили небольшой сквер. Во времена Булгакова место переименовали в Пионерские пруды. Но это название не прижилось среди москвичей, поэтому писатель и использовал в романе старое наименование — Патриаршие. Заветная скамейка расположена напротив подъезда дома № 32 по Малой Бронной – в этом подъезде жили булгаковские друзья. Михаил Афанасьевич вообще очень любил привязывать вымышленные реалии своих произведений к каким-либо значимым якорькам из настоящего мира.Если вы захотите повторить путь Берлиоза, встаньте с найденной нами скамейки и идите в сторону Ермолаевского. Остановитесь на углу пруда – в том месте, где к вашей аллее слева под прямым углом подходит вторая такая же. Так вот, в топографии романа эта перпендикулярная аллея не оканчивалась, упершись в вашу, а продолжалась справа и выходила на Бронную. Поверните в этом направлении и вы, пройдите через газон, перелезьте невысокую ограду сквера (если у вас стройная фигура, сможете протиснуться в щель между решеткой и фонарем) – и вуаля! – вы на месте. Трамвай сейчас, как уже было сказано, тут не ходит, так что вы не рискуете в повторении пути Берлиоза дойти до его логического завершения. А в заключение скажу пару слов, с которых, вообще говоря, стоило начать этот рассказ: зачем тратить столько сил на такую ерунду, как вычисление нужной лавочки и нужного перекрестка? Ну ведь самом деле, какая к черту разница, тут Берлиозу отрезало голову или на полсотни метров дальше? Неужели для понимания смысла романа так уж важно знать, на какой именно скамейке сидел Воланд? Так-то оно, конечно, так, если воспринимать «Мастера и Маргариту» исключительно рассудком. А если роман найдет тропинку и к сердцу, то придя на Патриаршие и сев на ту самую скамейку, где велся спор о Христе, волей-неволей почувствуешь причастность к описанным событиям, а это в свою очередь порождает желание еще глубже погрузиться в роман и задуматься о том, что же пытался сказать миру Булгаков. И каждый услышит что-то свое. Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках. Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой спутник его – поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный. Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды». Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.