А. Н. Скрябин Экспромт оп. 12 № 2

Орфей, окружённый сонмом менад - С тобой, музыкантом, я встретиться рад. Печальна судьба и твоя, и моя: Любовь потеряли - как ты, так и я. Ушла Эвридика в царство теней, Ушла и Татьяна - подруга тех дней, Что были, уплыли в далёком краю. Той боли душевной уже не таю. "Мелодия" флейты, кифары ль твоей Качает в ночной колыбели своей. И снятся нам сны про весенние дни, Когда мы с тобою не были одни. Ты шёл с Эвридикой, навстречу шли мы. В тунике и джинсах, не зная судьбы, Избранницы наши исчезли в лесах, Оставив награду - являться во снах. ... Ушла Эвридика, ушёл и Орфей. Остался лишь я, Глюк, Сгамбати Морфей. ... Много восторга разлито вокруг нас. Где-то я могу понять пантеизм, с его одушевлением всего растущего, шевелящегося, тянущегося к солнцу нежными ростками или заскорузлыми ветвями. Человеческое тело, что может быть более прекрасным? Понимаю, что пропитан живописью, и масса тел, нарисованных Великими, сгрудились в моей памяти. А теперь представьте, юные и стройные тела начинают двигаться, струиться, и всё это ритмично, музыкально, и каждый раз неповторимо. Балет! Как только Человек начинает говорить – не стихами, но прозой, не возвышенно, но буднично – сразу ухо реагирует на голос, на мысли, высказываемые им. И они могут раздражать: голос быть скрипучим, не радующим; мысли глупы и инфантильны. Но вот Человек вышел на сцену и начал свой танец. Молча, как пчела в улье, он рассказывает Свою историю. За этим рассказом годы учёбы, тренировок, тело послушно, как камень, всегда попадающий в центр круга, расходящегося по воде, в центр Событий, свершаемых не нами. Человек и Зеркало, Любовь и Зазеркалье, Отражения и Множественность. Много Орфеев и столь же много Эвридик. В этом вижу замысел спектакля – одинаковость театральных одежд, способная обмануть – где она, Единственная? И дробление Видимого на десятки осколков, и молчаливый танец в Зазеркалье – безостановочный, скорбный, как течение реки Лета. В каждом, достойном Моего внимания мужчине живёт Орфей. И в каждой (опять же – достойной Моего внимания!) прячется Эвридика. И вечно Орфей ищет Свою Эвридику. Она же в царстве теней своего сознания откликается и находится или растворяется в массе себе подобных. Думаете, следует понимать буквально миф? Балет это отрицает. Он, как летнее облако, и каждый видит в нём что-то своё, а кто-то и вовсе ничего не видит, потому что смотрит под ноги, и не поднимает свой взор на Небо. И сошествие Орфея в царство Аида – это не только попытка вернуть Умершую Любовь, но и попытка найти, обрести её. Да, все Девушки на сцене в какой-то момент бессильно опускаются на театральный пол – засыпают, умирают, теряются. А Орфей несёт в руках застывшую, окоченевшую Эвридику, потерявшую свой пульс, свой ритм, свою Радость существования. Но тут же Девушки просыпаются, рождаются, находятся. Они встают и начинают жить дальше, снова кружась в Танце Вечности. И Любовь, как птица Феникс, всегда возрождается. Всегда! Давно я порабощён хореографией Пины Бауш, и её Мистерией на музыку Глюка. Увиденное прекрасно ложится на мои рассуждения о количестве жизней, об Истинности встреченного всеми нами, о том Прекрасном, что нам никогда не дано ощутить, познать, потому что Жизнь множественна, слоиста, и мы живём лишь в одном её слое, в одном изгибе смятого листа. Нам дана только Благодарность за Встреченное и творческое Волнение/Смятение - Предвкушение того, что мы могли бы прочитать на другой странице, может даже, и другой книги. (Текст, как и стихотворение, написан давно, чуть поправив, решил подарить его Экспромту А. Н. Скрябина)