Россия субъект или объект познания – Андрей Щербенок | SAS Online | Школа перспективных исследований
Социальные и гуманитарные науки в России пережили второе рождение в 1990-х годах, когда российские ученые получили широкий доступ к иностранной литературе и разнообразным теоретическим парадигмам, лежащим за пределами марксизма-ленинизма. Открылись границы и возросла академическая мобильность, а внедрение эффективного контракта в 2010-е годы создало сильные стимулы для ученых публиковаться в международных рецензируемых журналах. В результате российские социальные и гуманитарные исследования в значительно большей степени, чем раньше, стали частью мировой науки. В то же время развитие социальных и гуманитарных исследований в России сталкивается с серьезными ограничениями. В международном контексте работа российских ученых малозаметна – точнее, ее заметность сосредоточена в одном-единственном сегменте: изучении России как специфического региона. Российские ученые, наиболее интегрированные в международную интеллектуальную жизнь – это специалисты по России. Более универсальных специалистов тоже много, но их труды не существуют на английском языке и остаются неизвестными в мире даже тогда, когда они этого заслуживают (такой ситуации нет ни во Франции или Финляндии, ни даже в Индии и Китае). Мы можем, конечно, предположить, что русскоязычные специалисты по другим регионам и общим теориям – непризнанные гении или носители сугубо национальной истины, но в отсутствие международной апробации и постоянного диалога даже сообщество непризнанных гениев должно постепенно деградировать. Там же, где международный диалог присутствует, складывается ситуация, аналогичная ситуации в российской экономике: российские исследователи в основном ориентированы на экспорт ресурсов, к которым у них есть привилегированный доступ в силу физического местоположения и культурной идентичности. На эту проблему можно было бы махнуть рукой (в конце концов, никто не мешает отдельным ученым заниматься чем-то другим), но дефицит универсальной мысли и внимания к нероссийским объектам для изучения подрывает внутренние критерии ученых и вкус общества к истине, склоняет его к изоляционистским решениям, лишает страну собственного голоса в обсуждении актуальных мировых проблем. Как писал Маяковский, ревновать надо к Копернику, а не к мужу Марьи Иванны. Что делать организаторам науки в этой сложной ситуации? Как диверсифицировать научный «экспорт», в то же время поддерживая интеллектуальную творческую свободу и уважая локальные научные школы? Есть ли в Российском научном ландшафте потенциальные точки роста для исследований не о России? В чем могут состоять преимущества России при создании исследовательских площадок, отличных от идеологически ограниченной и рутинизированной науки американских университетов? _______________ Случившаяся приостановка нормального функционирования университетов во всем мире — хороший повод для обсуждения базовых принципов современного университета — от моделей образования до целей исследований. В своем видеоблоге Андрей Щербенок делится мыслями по ряду волнующих его вопросов и приглашает к обсуждению всех желающих. Андрей Щербенок (к.ф.н. (СПбГУ), PhD (UC Berkeley) – директор-основатель Школы перспективных исследований (SAS) ТюмГУ, профессор Московской школы управления СКОЛКОВО. В 2006–2009 гг. – постдокторальный исследователь, преподаватель и член научного общества гуманитарных наук Колумбийского университета, в 2009–2011 гг. – международный исследователь и стипендиат фонда Ньютона Британской академии. Эксперт по трансформации университетов, автор online-курса «Управление университетами». #sas_utmn #sas_online #AndreyShcherbenok https://sas.utmn.ru https://vk.com/sas_tmn
Социальные и гуманитарные науки в России пережили второе рождение в 1990-х годах, когда российские ученые получили широкий доступ к иностранной литературе и разнообразным теоретическим парадигмам, лежащим за пределами марксизма-ленинизма. Открылись границы и возросла академическая мобильность, а внедрение эффективного контракта в 2010-е годы создало сильные стимулы для ученых публиковаться в международных рецензируемых журналах. В результате российские социальные и гуманитарные исследования в значительно большей степени, чем раньше, стали частью мировой науки. В то же время развитие социальных и гуманитарных исследований в России сталкивается с серьезными ограничениями. В международном контексте работа российских ученых малозаметна – точнее, ее заметность сосредоточена в одном-единственном сегменте: изучении России как специфического региона. Российские ученые, наиболее интегрированные в международную интеллектуальную жизнь – это специалисты по России. Более универсальных специалистов тоже много, но их труды не существуют на английском языке и остаются неизвестными в мире даже тогда, когда они этого заслуживают (такой ситуации нет ни во Франции или Финляндии, ни даже в Индии и Китае). Мы можем, конечно, предположить, что русскоязычные специалисты по другим регионам и общим теориям – непризнанные гении или носители сугубо национальной истины, но в отсутствие международной апробации и постоянного диалога даже сообщество непризнанных гениев должно постепенно деградировать. Там же, где международный диалог присутствует, складывается ситуация, аналогичная ситуации в российской экономике: российские исследователи в основном ориентированы на экспорт ресурсов, к которым у них есть привилегированный доступ в силу физического местоположения и культурной идентичности. На эту проблему можно было бы махнуть рукой (в конце концов, никто не мешает отдельным ученым заниматься чем-то другим), но дефицит универсальной мысли и внимания к нероссийским объектам для изучения подрывает внутренние критерии ученых и вкус общества к истине, склоняет его к изоляционистским решениям, лишает страну собственного голоса в обсуждении актуальных мировых проблем. Как писал Маяковский, ревновать надо к Копернику, а не к мужу Марьи Иванны. Что делать организаторам науки в этой сложной ситуации? Как диверсифицировать научный «экспорт», в то же время поддерживая интеллектуальную творческую свободу и уважая локальные научные школы? Есть ли в Российском научном ландшафте потенциальные точки роста для исследований не о России? В чем могут состоять преимущества России при создании исследовательских площадок, отличных от идеологически ограниченной и рутинизированной науки американских университетов? _______________ Случившаяся приостановка нормального функционирования университетов во всем мире — хороший повод для обсуждения базовых принципов современного университета — от моделей образования до целей исследований. В своем видеоблоге Андрей Щербенок делится мыслями по ряду волнующих его вопросов и приглашает к обсуждению всех желающих. Андрей Щербенок (к.ф.н. (СПбГУ), PhD (UC Berkeley) – директор-основатель Школы перспективных исследований (SAS) ТюмГУ, профессор Московской школы управления СКОЛКОВО. В 2006–2009 гг. – постдокторальный исследователь, преподаватель и член научного общества гуманитарных наук Колумбийского университета, в 2009–2011 гг. – международный исследователь и стипендиат фонда Ньютона Британской академии. Эксперт по трансформации университетов, автор online-курса «Управление университетами». #sas_utmn #sas_online #AndreyShcherbenok https://sas.utmn.ru https://vk.com/sas_tmn