Кульминация митинга — возложение цветов к Вечному огню. Событие, которое невозможно описать, его можно только почувствовать кожей и сердцем. Волнующее и ответственное до слёз. Потому что здесь, у этой гранитной чаши с неугасимым пламенем, сошлось само время. Здесь были все. Ветераны боевых действий разных эпох — от седовласых «афганцев» до тех, чьи глаза ещё хранят отблески недавних горячих точек. Участники СВО — кто-то на коляске, с телом, изломанным войной, но со взглядом, прямым и ясным. Кто-то, ещё не до конца оправившись, шёл под руку с женой, опираясь на её плечо — и в этой опоре был весь смысл: ты не один. И юнармейцы — подтянутые, серьёзные, с алыми гвоздиками в руках, как будущая поросль у этого древнего камня памяти. И пошла живая, медленная река. Не строем, а именно рекой. Где каждый — отдельная судьба, отдельная боль, отдельная гордость. Генерал и рядовой, инвалид войны и школьница, вдова и мать — все в одной немой очереди к огню. Рука, сжимающая трость, и рука в белой перчатке юнармейца протягивали к граниту одинаковые алые цветы. В этот момент не было «их» и «нас». Не было даже «тогда» и «сейчас». Было одно великое «ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС». Здесь, у этого огня, вся наша история, вся наша боль и вся наша надежда сплелись в один бесконечный венок. Раненый боец, кладя цветок, клал его и за себя, и за своего павшего товарища. Юнармеец — за своего прадеда, чьё имя высечено на стеле. Ветеран — за всех, кто остался там, в своих далёких войнах. Это было возложение не цветов. Это было возложение судеб. Каждый лепесток, упавший на камень, становился словно подписью под общей клятвой: ПОМНИМ. И пока эта живая река из людей всех поколений идёт к огню — память не умрёт. А значит, не умрёт и та сила, что рождается из этой памяти. Сила, ради которой и крутятся колёса нашего автопробега. Тюмень, твой Вечный огонь сегодня стал ярче. Его питает не только газ. Его питают тысячи сердец, что бились сегодня в унисон у его подножия. Спасибо.