Андрей Белый Жертва вечерняя 4 1
Стоял я дуракОм в венце своём огнИстом, в хитОне золотом, скреплённом аметИстом — один, один, как столб, в пустынях удалённых, — и ждал народных толп коленопреклонённых… Я долго, тщетно ждал, в мечту свою влюблённый… На западе сиял, смарАгдом окаймлённый, мне пАлевый привет потУхшей чайной розы. На мой зажжённый свет пришли степные козы. На мой призыв завыл вдали трусливый шАкал… Я светоч уронил и горестно заплакал: «Будь проклят. Вельзевул — лукавый соблазнитель, — не ты ли мне шепнул, что новый я Спаситель?. О проклят, проклят будь!.. Никто меня не слышит…» Чехоточная грудь так сударажно дышит. На западе горит смарАгд бледно-зелёный… На мраморе ланит пунцОвые пионы… Как сОрванная цепь жемчужин, льются слёзы… Помчались быстро в степь испуганные козы. I stood like a fool in my crown of fire, in my golden chiton, fastened with amethyst — alone, alone, like a pillar, in the deserts of the far-off, — and waited for the crowds of the people to kneel before me… I waited long and in vain, in love with my dream… In the west, shimmering with a smaragd border, I saw the pale greeting of a faded tea rose. The steppe goats came to my light. To my call, a cowardly jackal howled in the distance... I dropped my torch and wept bitterly: "Damn you. Beelzebub, the seductive devil, didn't you whisper to me that I was the new Savior? Oh, damn you, damn you! No one can hear me..." My chest heaved with coughing. The pale green emerald glowed in the west... On the marble of the cheeks crimson peonies... Like a broken chain of pearls, tears flow... Frightened goats rushed quickly into the steppe.
Стоял я дуракОм в венце своём огнИстом, в хитОне золотом, скреплённом аметИстом — один, один, как столб, в пустынях удалённых, — и ждал народных толп коленопреклонённых… Я долго, тщетно ждал, в мечту свою влюблённый… На западе сиял, смарАгдом окаймлённый, мне пАлевый привет потУхшей чайной розы. На мой зажжённый свет пришли степные козы. На мой призыв завыл вдали трусливый шАкал… Я светоч уронил и горестно заплакал: «Будь проклят. Вельзевул — лукавый соблазнитель, — не ты ли мне шепнул, что новый я Спаситель?. О проклят, проклят будь!.. Никто меня не слышит…» Чехоточная грудь так сударажно дышит. На западе горит смарАгд бледно-зелёный… На мраморе ланит пунцОвые пионы… Как сОрванная цепь жемчужин, льются слёзы… Помчались быстро в степь испуганные козы. I stood like a fool in my crown of fire, in my golden chiton, fastened with amethyst — alone, alone, like a pillar, in the deserts of the far-off, — and waited for the crowds of the people to kneel before me… I waited long and in vain, in love with my dream… In the west, shimmering with a smaragd border, I saw the pale greeting of a faded tea rose. The steppe goats came to my light. To my call, a cowardly jackal howled in the distance... I dropped my torch and wept bitterly: "Damn you. Beelzebub, the seductive devil, didn't you whisper to me that I was the new Savior? Oh, damn you, damn you! No one can hear me..." My chest heaved with coughing. The pale green emerald glowed in the west... On the marble of the cheeks crimson peonies... Like a broken chain of pearls, tears flow... Frightened goats rushed quickly into the steppe.