Кот учоный архиолог праовнук строго пирата и внук капитана
Кристалл в лапе Маркиза едва ощутимо вибрировал — будто внутри него бился чужой, древний пульс. Он был тёплым, хотя камень не должен был хранить тепло, и полупрозрачным, с прожилками, похожими на застывшие молнии. Маркиз смотрел на него, и ему казалось, что трещины на поверхности складываются в знакомые очертания — в те самые переплетённые кольца с точками в центре, символ Эдексана, который он столько раз рисовал в своих набросках, сам не зная зачем. Тихон не сводил глаз с кристалла, будто боялся, что тот исчезнет, если моргнуть. — Он отзывается на тебя, — тихо сказал ассистент, голос его звучал непривычно серьёзно. — Не на любой контакт. Не на мой. На твой. Маркиз хотел возразить: «Да я просто кот, я ничего особенного не делаю», но не успел. Кристалл вспыхнул мягким светом, и в голове у него зазвучал чужой, но странно знакомый голос — не как звук, а как ощущение, будто слова рождались прямо в мыслях: «Мы не воевали. Мы защищали. Но когда с неба упала чужая ракета, мы поняли: мир не только наш. И тогда четыре самых умных и смелых дочки сели в неё и полетели к другим планетам и мирам…» Голос был женским, спокойным и усталым, будто говорившая знала, что её услышат только через тысячелетия. Он стих, и кристалл на миг погас, но тут же снова засветился, только теперь не ровным светом, а рябью, похожей на отражение на воде. И вода пришла не извне — она пришла изнутри. Видение накрыло Маркиза не как картинка на экране, а как воспоминание, которого у него никогда не было. Он стоял не в подземном зале Кватро Трона, а на краю взлётной площадки, где сияла ракета — не грубый металл, а живой, дышащий корпус, будто сплетённый из света и ветра. Четыре девочки стояли у люка. Они не выглядели как богини — они были просто юными, смелыми и немного испуганными. Их волосы развевались, будто их тянуло вперёд само пространство. Они переглянулись, кивнули друг другу — и шагнули внутрь. В тот самый миг, когда люк начал закрываться, Маркиз заметил деталь, от которой у него перехватило дыхание: на борту ракеты, прямо под иллюминатором, был выбит символ — переплетённые кольца с точкой в центре. Символ Эдексаны. «Эдексан… духовный отец ЛиЭде, — пронеслось в голове Маркиза. — Значит, он был там. Он всё это начал». Видение дрогнуло, как рябь на воде, и сменилось другой картиной — уже не прошлым, а чем то большим, выходящим за пределы времени. Перед Маркизом развернулась панорама миров: лёгкая, прозрачная фигура воздухавянина, почти сотканная из ветра; четыре богини Флорианы, чьи глаза были полны древней печали и древней же надежды; руины древнего Кошкатана, где камни помнили шаги первых котов; и в центре всего этого — сам Эдексан. Не грозный бог, не повелитель, а усталый странник с печалью в глазах, будто он сам сожалел о тех мирах, которые создал и которые потом были забыты. Они все смотрели на Маркиза. И он видел их. Они словно стояли в одном зале, разделённые тысячелетиями и световыми годами, но соединённые одной нитью — той самой, что тянулась от символа на ракете к кристаллу в его лапе. Прадед Маркиза, первый Маркиз, бывший пират клана Тёмной Луны. Дед — Маркиз II, копитан кгрузавого крабля — чуть наклонил голову, будто говоря: «Ты на верном пути, даже если не видишь дороги Держи курс». Отец, Маркиз III, просто кивнул, и в этом кивке было столько тепла, что у Маркиза защипало в носу. (Пионер - ( Эдуард [Persunov] ) из 3D-Совенка Everlasting_summer )
Кристалл в лапе Маркиза едва ощутимо вибрировал — будто внутри него бился чужой, древний пульс. Он был тёплым, хотя камень не должен был хранить тепло, и полупрозрачным, с прожилками, похожими на застывшие молнии. Маркиз смотрел на него, и ему казалось, что трещины на поверхности складываются в знакомые очертания — в те самые переплетённые кольца с точками в центре, символ Эдексана, который он столько раз рисовал в своих набросках, сам не зная зачем. Тихон не сводил глаз с кристалла, будто боялся, что тот исчезнет, если моргнуть. — Он отзывается на тебя, — тихо сказал ассистент, голос его звучал непривычно серьёзно. — Не на любой контакт. Не на мой. На твой. Маркиз хотел возразить: «Да я просто кот, я ничего особенного не делаю», но не успел. Кристалл вспыхнул мягким светом, и в голове у него зазвучал чужой, но странно знакомый голос — не как звук, а как ощущение, будто слова рождались прямо в мыслях: «Мы не воевали. Мы защищали. Но когда с неба упала чужая ракета, мы поняли: мир не только наш. И тогда четыре самых умных и смелых дочки сели в неё и полетели к другим планетам и мирам…» Голос был женским, спокойным и усталым, будто говорившая знала, что её услышат только через тысячелетия. Он стих, и кристалл на миг погас, но тут же снова засветился, только теперь не ровным светом, а рябью, похожей на отражение на воде. И вода пришла не извне — она пришла изнутри. Видение накрыло Маркиза не как картинка на экране, а как воспоминание, которого у него никогда не было. Он стоял не в подземном зале Кватро Трона, а на краю взлётной площадки, где сияла ракета — не грубый металл, а живой, дышащий корпус, будто сплетённый из света и ветра. Четыре девочки стояли у люка. Они не выглядели как богини — они были просто юными, смелыми и немного испуганными. Их волосы развевались, будто их тянуло вперёд само пространство. Они переглянулись, кивнули друг другу — и шагнули внутрь. В тот самый миг, когда люк начал закрываться, Маркиз заметил деталь, от которой у него перехватило дыхание: на борту ракеты, прямо под иллюминатором, был выбит символ — переплетённые кольца с точкой в центре. Символ Эдексаны. «Эдексан… духовный отец ЛиЭде, — пронеслось в голове Маркиза. — Значит, он был там. Он всё это начал». Видение дрогнуло, как рябь на воде, и сменилось другой картиной — уже не прошлым, а чем то большим, выходящим за пределы времени. Перед Маркизом развернулась панорама миров: лёгкая, прозрачная фигура воздухавянина, почти сотканная из ветра; четыре богини Флорианы, чьи глаза были полны древней печали и древней же надежды; руины древнего Кошкатана, где камни помнили шаги первых котов; и в центре всего этого — сам Эдексан. Не грозный бог, не повелитель, а усталый странник с печалью в глазах, будто он сам сожалел о тех мирах, которые создал и которые потом были забыты. Они все смотрели на Маркиза. И он видел их. Они словно стояли в одном зале, разделённые тысячелетиями и световыми годами, но соединённые одной нитью — той самой, что тянулась от символа на ракете к кристаллу в его лапе. Прадед Маркиза, первый Маркиз, бывший пират клана Тёмной Луны. Дед — Маркиз II, копитан кгрузавого крабля — чуть наклонил голову, будто говоря: «Ты на верном пути, даже если не видишь дороги Держи курс». Отец, Маркиз III, просто кивнул, и в этом кивке было столько тепла, что у Маркиза защипало в носу. (Пионер - ( Эдуард [Persunov] ) из 3D-Совенка Everlasting_summer )