Иван Бунин Крещенская ночь
поблагодарить 2200 7001 5020 3742 (т-банк) 410011042121825 (ю-мани) Темный ельник снегами, как мЕхом, Опушили седые морозы, В блестках инея, точно в алмазах, Задремали, склонившись, берёзы. Неподвижно застыли их ветки, И меж ними на снежное лоно, Точно сквозь серебро кружевное, Полный месяц глядит с небосклона. Высоко он поднялся над лесом, В ярком свете своем цепенея, И причУдливо стелются тени, На снегу под ветвями чернея. Замело чащи леса метелью, — Только льются следы и дорожки. Убегая меж сосен и елей, Меж берёзок до ветхой сторожки. Убаюкала вьюга седая Дикой песнею лес опустЕлый, И заснул он, засЫпанный вьюгой, Весь сквозной, неподвижный и белый. Спят таинственно стройные чащи, Спят, одетые снегом глубоким, И поляны, и луг, и овраги, Где когда-то шумели потоки. Тишина, — даже ветка не хрустнет! А, быть может, за этим оврагом Пробирается волк по сугробам Осторожным и вкрадчивым шагом. Тишина, — а, быть может, он близко… И стою я, исполнен тревоги, И гляжу напряженно на чащи, На следы и кусты вдоль дороги, В дальних чащах, где ветви и тени В лунном свете узоры сплетают, Все мне чудится что-то живое, Все как будто зверьки пробегают. Огонек из лесной караУлки Осторожно и робко мерцает, Точно он притаился под лесом И чего-то в тиши поджидает. Бриллиантом лучистым и ярким, То зелёным, то синим играя, На востоке, у трона господня, Тихо блещет звезда, как живая. А над лесом все выше и выше Всходит месяц, — и в дивном покое Замирает морозная полночь Я хрустальное царство лесное!
поблагодарить 2200 7001 5020 3742 (т-банк) 410011042121825 (ю-мани) Темный ельник снегами, как мЕхом, Опушили седые морозы, В блестках инея, точно в алмазах, Задремали, склонившись, берёзы. Неподвижно застыли их ветки, И меж ними на снежное лоно, Точно сквозь серебро кружевное, Полный месяц глядит с небосклона. Высоко он поднялся над лесом, В ярком свете своем цепенея, И причУдливо стелются тени, На снегу под ветвями чернея. Замело чащи леса метелью, — Только льются следы и дорожки. Убегая меж сосен и елей, Меж берёзок до ветхой сторожки. Убаюкала вьюга седая Дикой песнею лес опустЕлый, И заснул он, засЫпанный вьюгой, Весь сквозной, неподвижный и белый. Спят таинственно стройные чащи, Спят, одетые снегом глубоким, И поляны, и луг, и овраги, Где когда-то шумели потоки. Тишина, — даже ветка не хрустнет! А, быть может, за этим оврагом Пробирается волк по сугробам Осторожным и вкрадчивым шагом. Тишина, — а, быть может, он близко… И стою я, исполнен тревоги, И гляжу напряженно на чащи, На следы и кусты вдоль дороги, В дальних чащах, где ветви и тени В лунном свете узоры сплетают, Все мне чудится что-то живое, Все как будто зверьки пробегают. Огонек из лесной караУлки Осторожно и робко мерцает, Точно он притаился под лесом И чего-то в тиши поджидает. Бриллиантом лучистым и ярким, То зелёным, то синим играя, На востоке, у трона господня, Тихо блещет звезда, как живая. А над лесом все выше и выше Всходит месяц, — и в дивном покое Замирает морозная полночь Я хрустальное царство лесное!