Осип Мандельштам Импрессионизм
поблагодарить 2200 7001 5020 3742 (т-банк) 410011042121825 (ю-мани) Художник нам изобразил Глубокий обморок сирени И красок звучные ступени На холст как стрУпья положил. Он понял масла густоту, - Его запёкшееся лето ЛилОвым мозгом разогрЕто, РасшИренное в духотУ. А тень-то, тень всё лилОвей, СвистОк иль хлыст как спичка тухнет. Ты скажешь: поварА на кухне Готовят жирных голубей. Угадывается качель, Недомалёваны вуали, И в этом сУмрачном развАле Уже хозЯйничает шмель. The artist has depicted for us Deep swoon of lilac, And colors' sonorous steps On canvas laid like clots. He grasped the oil's density— His baked summer, by lilac brain inflamed, Expanded in the heavy, humid air. And shadow, oh the shadow, even more lilac, A whistle or a whip, like a match, it dies. You'd say the cooks within the kitchen there Prepare fat pigeons, rich and savory. A swing is faintly guessed, Veils left incomplete, And in this dim and crumbling, fading scene, Already the bumblebee begins to reign. Ci ha dipinto l'artista, il profondo svenimento del lillà, E i sonori gradini dei colori sulla tela posati come croste. Ha compreso la densità dell'olio – La sua estate rappresa, da cervello lilla infiammata, Espansa nell'afa pesante. E l'ombra, oh l'ombra, ancor più lilla, Un fischio o frusta, come un fiammifero, muore. Diresti: i cuochi là in cucina apparecchiano grassi colombi. S'indovina un'altalena, veli incompiuti, E in questo tetro, cadente sfacelo, Già il bombo comincia a regnare. Художник нам изобразил Глубокий обморок сирени И красок звучные ступени На холст как стрУпья положил. Он понял масла густоту, - Его запёкшееся лето ЛилОвым мозгом разогрЕто, РасшИренное в духотУ. А тень-то, тень всё лилОвей, СвистОк иль хлыст как спичка тухнет. Ты скажешь: поварА на кухне Готовят жирных голубей. Угадывается качель, Недомалёваны вуали, И в этом сУмрачном развАле Уже хозЯйничает шмель.
поблагодарить 2200 7001 5020 3742 (т-банк) 410011042121825 (ю-мани) Художник нам изобразил Глубокий обморок сирени И красок звучные ступени На холст как стрУпья положил. Он понял масла густоту, - Его запёкшееся лето ЛилОвым мозгом разогрЕто, РасшИренное в духотУ. А тень-то, тень всё лилОвей, СвистОк иль хлыст как спичка тухнет. Ты скажешь: поварА на кухне Готовят жирных голубей. Угадывается качель, Недомалёваны вуали, И в этом сУмрачном развАле Уже хозЯйничает шмель. The artist has depicted for us Deep swoon of lilac, And colors' sonorous steps On canvas laid like clots. He grasped the oil's density— His baked summer, by lilac brain inflamed, Expanded in the heavy, humid air. And shadow, oh the shadow, even more lilac, A whistle or a whip, like a match, it dies. You'd say the cooks within the kitchen there Prepare fat pigeons, rich and savory. A swing is faintly guessed, Veils left incomplete, And in this dim and crumbling, fading scene, Already the bumblebee begins to reign. Ci ha dipinto l'artista, il profondo svenimento del lillà, E i sonori gradini dei colori sulla tela posati come croste. Ha compreso la densità dell'olio – La sua estate rappresa, da cervello lilla infiammata, Espansa nell'afa pesante. E l'ombra, oh l'ombra, ancor più lilla, Un fischio o frusta, come un fiammifero, muore. Diresti: i cuochi là in cucina apparecchiano grassi colombi. S'indovina un'altalena, veli incompiuti, E in questo tetro, cadente sfacelo, Già il bombo comincia a regnare. Художник нам изобразил Глубокий обморок сирени И красок звучные ступени На холст как стрУпья положил. Он понял масла густоту, - Его запёкшееся лето ЛилОвым мозгом разогрЕто, РасшИренное в духотУ. А тень-то, тень всё лилОвей, СвистОк иль хлыст как спичка тухнет. Ты скажешь: поварА на кухне Готовят жирных голубей. Угадывается качель, Недомалёваны вуали, И в этом сУмрачном развАле Уже хозЯйничает шмель.