Осип Мандельштам Зашумела, задрожала, Как смоковницы листва 2
Зашумела, задрожала, Как смоковницы листва, До корней затрепетала С подмосковными Москва. Катит гром свою тележку По торговой мостовой, И расхаживает ливень С длинной плеткой ручьевой. И угодливо поката Кажется земля, пока Шум на шум, как брат на брата, Восстают издалека. Капли прыгают галопом, Скачут градины гурьбой С рабским потом, конским топом И древесною молвой. Rustled, shuddered, all around, Like fig leaves in a sudden breeze, To the roots, in trembling sound, Moscow, with all its suburbs, flees. Thunder rolls its cart along The cobbled trading street, And the downpour strides so strong With a long, stream-like whip to meet. And obligingly sloping seems the earth below, While noise upon noise, like brother on brother, rise from afar. Raindrops leap in a gallop, hailstones rush in a throng, With slave's sweat, horse's stomp, and woody clamor strong!"
Зашумела, задрожала, Как смоковницы листва, До корней затрепетала С подмосковными Москва. Катит гром свою тележку По торговой мостовой, И расхаживает ливень С длинной плеткой ручьевой. И угодливо поката Кажется земля, пока Шум на шум, как брат на брата, Восстают издалека. Капли прыгают галопом, Скачут градины гурьбой С рабским потом, конским топом И древесною молвой. Rustled, shuddered, all around, Like fig leaves in a sudden breeze, To the roots, in trembling sound, Moscow, with all its suburbs, flees. Thunder rolls its cart along The cobbled trading street, And the downpour strides so strong With a long, stream-like whip to meet. And obligingly sloping seems the earth below, While noise upon noise, like brother on brother, rise from afar. Raindrops leap in a gallop, hailstones rush in a throng, With slave's sweat, horse's stomp, and woody clamor strong!"