Оранжевая заглушка.
Оранжевая заглушка. И эта моя майка, с Батлтоцами, знаете ли, так хорошо лежала в том сундучке – прямо залюбуешься! Впору пришлась она ему. Всё как положено: в свёрнутом виде, аккуратно, заполняя почти всё полезное пространство железного кейса. Но потом пришли они – корпусы-новоделы с заглушками для них! Заглушки-то я определил в два картонных низких ящика от «Почты России» – в них мне также что-то присылал Павел Жирко из Вологды. Там как раз хватило места на двадцать таких заглушек – по десять в каждый ящик. Сперва я хотел положить всех их в ряд по десять штук на один бокс, и они умещались таким образом. Правда, довольно плотно – не до хруста, треска и ломки, конечно, но втискивались в ящик они прямо впритык! Боясь за их судьбу и сохранность, я сжалился над бедными кусочками пластика и разместил их посвободнее: в ряд по девять единиц, а десятую клал перпендикулярно им с торца – в боксе оставалось ещё немного места, потом появятся ещё две. Теперь у меня есть два ящика, полных заглушек!
Оранжевая заглушка. И эта моя майка, с Батлтоцами, знаете ли, так хорошо лежала в том сундучке – прямо залюбуешься! Впору пришлась она ему. Всё как положено: в свёрнутом виде, аккуратно, заполняя почти всё полезное пространство железного кейса. Но потом пришли они – корпусы-новоделы с заглушками для них! Заглушки-то я определил в два картонных низких ящика от «Почты России» – в них мне также что-то присылал Павел Жирко из Вологды. Там как раз хватило места на двадцать таких заглушек – по десять в каждый ящик. Сперва я хотел положить всех их в ряд по десять штук на один бокс, и они умещались таким образом. Правда, довольно плотно – не до хруста, треска и ломки, конечно, но втискивались в ящик они прямо впритык! Боясь за их судьбу и сохранность, я сжалился над бедными кусочками пластика и разместил их посвободнее: в ряд по девять единиц, а десятую клал перпендикулярно им с торца – в боксе оставалось ещё немного места, потом появятся ещё две. Теперь у меня есть два ящика, полных заглушек!