Холодный разум-Штрафной шаг
Штрафной шаг Шаг в пустоту, где под снегом зарыта погибель, Сзади свинец — заградительный вечный конвой. Бог отвернулся, и мир наш чернее, чем гибель, Я лишь мишень, что танцует со смертью шальной. Здесь не бывает молитв, только хрип в перелеске, Звания стёрты, и ордена — просто зола. Жизнь сократилась до вспышки в полночном отблеске, Правда одна: между нами стена пролегла. Кровью смываю позор, возвращая погоны, Имя своё из промёрзшей земли достаю. В небе ночном затихают последние стоны, Я на краю, я на самом последнем краю. Каждый мой дюйм — это спор с беспощадным металлом, Мины молчат, ожидая секундный порыв. Мы в этом поле остались великим и малым, Каждый задохся, в себе этот крик затаив. Смыть этот грех — не слова из газетной бумаги, Это когда теплота вытекает на снег. Больше не нужно ни клятвы, ни ложной отваги, Просто закончился долгий, мучительный век. Кровью смываю позор, возвращая погоны, Имя своё из промёрзшей земли достаю. В небе ночном затихают последние стоны, Я на краю, я на самом последнем краю. Солнце взойдёт, если я не споткнусь в этой тени, Выжить сейчас — единственный честный обет. Грязь на шинели, и холод закрался в колени, Но впереди только враг и мерцающий свет. Я человек, чьи грехи обнулили мгновенья, Честность пред смертью острее любого штыка. Нет ни прощенья, ни права на капли сомненья, Только железная поступь и воля крепка. Тиканье сердца... или взрывателя стук? Всё исчезает, смывается прожитый звук. Только лишь я и земля, что примет меня. Чистым уйду из великого этого дня. Кровь на снегу — это горький залог, Я перешел свой последний порог. Имя вернул, искупив свой позор, Смолк навсегда этот злой приговор.
Штрафной шаг Шаг в пустоту, где под снегом зарыта погибель, Сзади свинец — заградительный вечный конвой. Бог отвернулся, и мир наш чернее, чем гибель, Я лишь мишень, что танцует со смертью шальной. Здесь не бывает молитв, только хрип в перелеске, Звания стёрты, и ордена — просто зола. Жизнь сократилась до вспышки в полночном отблеске, Правда одна: между нами стена пролегла. Кровью смываю позор, возвращая погоны, Имя своё из промёрзшей земли достаю. В небе ночном затихают последние стоны, Я на краю, я на самом последнем краю. Каждый мой дюйм — это спор с беспощадным металлом, Мины молчат, ожидая секундный порыв. Мы в этом поле остались великим и малым, Каждый задохся, в себе этот крик затаив. Смыть этот грех — не слова из газетной бумаги, Это когда теплота вытекает на снег. Больше не нужно ни клятвы, ни ложной отваги, Просто закончился долгий, мучительный век. Кровью смываю позор, возвращая погоны, Имя своё из промёрзшей земли достаю. В небе ночном затихают последние стоны, Я на краю, я на самом последнем краю. Солнце взойдёт, если я не споткнусь в этой тени, Выжить сейчас — единственный честный обет. Грязь на шинели, и холод закрался в колени, Но впереди только враг и мерцающий свет. Я человек, чьи грехи обнулили мгновенья, Честность пред смертью острее любого штыка. Нет ни прощенья, ни права на капли сомненья, Только железная поступь и воля крепка. Тиканье сердца... или взрывателя стук? Всё исчезает, смывается прожитый звук. Только лишь я и земля, что примет меня. Чистым уйду из великого этого дня. Кровь на снегу — это горький залог, Я перешел свой последний порог. Имя вернул, искупив свой позор, Смолк навсегда этот злой приговор.