Борис Пастернак Я тоже 2
Я тоже любил, и дыханье Бессонницы рАннею ранью Из парка спускАлось в ввраг, и впатьмАх выпАрхивало за архипелаг полЯн, утопАвших в лохмАтом тумАне, В полыыни и мЯте и перепелАх. И тут тижелЕл обожАнья размАх, ХмелЕл, как крыло, обожжённое дробью, И буухался в воздух, и падал в ознОбе, И располагАлся росОй на полЯх. А там и рассвет занимАлся. До двух НесмЕтного неба мигАли богАтства, Но вот петухИ начинали пугАться Потёмок и сИлились скрыть перепуг, Но в глОтках рвалИсь холостЫе фугасы, И страх фистулОой голосИл от потУг, И гасли стожАры, и как по закАзу С лицом пучеглАзова свечегАса ПокАзывался на опУшке пастУх. Я тоже любил, и она пока ещё ЖивА, может стАться. Время пройдёт, И что-то большОе, как осень, однАжды (Не завтра, быть может, так позже когда-нибудь) Зажжётся над жизнью, как зАрево, сжАлившись Над чАщей. Над глУпостью луж, изнывАющих По-жАбьи от жажды. Над зАячьей дрожью ЛужАек, с ушами ушИтых в рогОжу Листвы прошлогОдней. Над шумом, похожим На ложный прибОй прожитОго. Я тоже Любил, и я знаю: как мокрые пОжни От века полОжены году в поднОжье, Так каждому сердцу кладётся любовью ЗнобЯщая новость миров в изголОвье. Я тоже любил, и она жива ещё. Всё так же, катЯсь в ту начАльную рань, Стоят временА, исчезая за крАешком МгновЕнья. Все так же тонкА эта грань. По-прежнему дАвнее кажется дАвешним. По-прежнему, схлЫнувши с лиц очевИдцев, БезУмствует быль, притворяясь незнАющей, Что больше она уж у нас не жилИца, И мЫслимо это? Так, значит, и впрямь Всю жизнь удАляется, а не длИтся Любовь, удивлЕнья мгновЕнная дань?"
Я тоже любил, и дыханье Бессонницы рАннею ранью Из парка спускАлось в ввраг, и впатьмАх выпАрхивало за архипелаг полЯн, утопАвших в лохмАтом тумАне, В полыыни и мЯте и перепелАх. И тут тижелЕл обожАнья размАх, ХмелЕл, как крыло, обожжённое дробью, И буухался в воздух, и падал в ознОбе, И располагАлся росОй на полЯх. А там и рассвет занимАлся. До двух НесмЕтного неба мигАли богАтства, Но вот петухИ начинали пугАться Потёмок и сИлились скрыть перепуг, Но в глОтках рвалИсь холостЫе фугасы, И страх фистулОой голосИл от потУг, И гасли стожАры, и как по закАзу С лицом пучеглАзова свечегАса ПокАзывался на опУшке пастУх. Я тоже любил, и она пока ещё ЖивА, может стАться. Время пройдёт, И что-то большОе, как осень, однАжды (Не завтра, быть может, так позже когда-нибудь) Зажжётся над жизнью, как зАрево, сжАлившись Над чАщей. Над глУпостью луж, изнывАющих По-жАбьи от жажды. Над зАячьей дрожью ЛужАек, с ушами ушИтых в рогОжу Листвы прошлогОдней. Над шумом, похожим На ложный прибОй прожитОго. Я тоже Любил, и я знаю: как мокрые пОжни От века полОжены году в поднОжье, Так каждому сердцу кладётся любовью ЗнобЯщая новость миров в изголОвье. Я тоже любил, и она жива ещё. Всё так же, катЯсь в ту начАльную рань, Стоят временА, исчезая за крАешком МгновЕнья. Все так же тонкА эта грань. По-прежнему дАвнее кажется дАвешним. По-прежнему, схлЫнувши с лиц очевИдцев, БезУмствует быль, притворяясь незнАющей, Что больше она уж у нас не жилИца, И мЫслимо это? Так, значит, и впрямь Всю жизнь удАляется, а не длИтся Любовь, удивлЕнья мгновЕнная дань?"